Принцесса огненных пустынь

2.2

— А, и ты здесь, — произнесла она громко, чтобы слышали стоящие рядом второкурсники. Её голос звенел, как льдинка. — Постарайся не позорить фамилию с самого начала. И, пожалуйста, держись подальше от моих дел. У меня нет времени на нянченье.

Она развернулась и пошла прочь, окружённая почти немедленно сбежавшейся группой восторженных студентов. Оинор на её плече обернул свою металлическую головку и посмотрел на меня одним, чёрным, невыразительным глазом. Мне показалось, это был взгляд не врага, а союзника, вынужденного играть чужую роль.

Я осталась стоять посреди двора одна, с одним чемоданом и верным барашком, на которого уже косились из-за его «неакадемической» внешности. Слова сестры — и те, что были сказаны в карете, и те, что только что — бились в висках. «Серой мышкой». «Сломать». «Держись подальше».

Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, я подняла голову и посмотрела на громаду Академии. Страх и обиду проглотила, превратив в твёрдый, холодный комок в желудке. Хорошо. Если нужно быть серой мышью, чтобы выжить, я буду ею. Если нужно ненавидеть сестру при всех, я буду ненавидеть. Но я узнаю, кто эти «они». И зачем мы — обе — «ключи».

Академия, привет. Твоя новая, посредственная, ничем не примечательная ученица прибыла.

Я стояла, вжавшись в холодный камень стены у входа в общежитие для новичков — длинное, низкое здание из грубого тесаного булыжника, резко контрастирующее с изысканными главными постройками. Гевес жался к ногам, напуганный чужими запахами и потоками магии, которые вибрировали в воздухе, словное натянутые струны. На меня пока никто не обращал внимания — просто ещё одна первокурсница, бледная и невзрачная на фоне шумной, пестрой толпы.

Инструктаж прошёл как в тумане. Нас, группу в двадцать человек, водили по холодным коридорам, раздавали ключи от келий, зачитывали бесконечные списки правил. Моя келья оказалась крошечной, с одним узким окном, выходящим на задний двор и темную стену хвойного леса. Каменные стены, деревянная койка, стол, полка и жестяной умывальник. Ничего лишнего. Идеальное убежище для мыши.

Я на автомате разложила скудные пожитки, когда в дверь постучали.

На пороге стояла девушка с огненно-рыжими волосами, собранными в беспорядочный пучок, и веснушчатым лицом. На её мантии еще не было каймы — такая же новенькая, как у меня.

— Привет! — её голос был громким и дружелюбным, словно луч солнца в этом каменном мешке. — Я Лора, с соседней кельи. Вижу, ты тоже только что. Пойдёшь на ужин? Говорят, в столовой сегодня пирог с ежевикой, а если опоздать, то только овсяная болтанка останется.

Во всем её существе была такая нормальность, такая простая, человеческая теплота, что у меня на миг сжалось сердце. Вот оно — начало той самой «нормальной» академической жизни. Но слова Эфелии звенели в ушах: «Держись подальше. Ты должна быть посредственностью». Дружить с кем-то — значит привлекать внимание. Значит, у кого-то могут возникнуть вопросы.

— Я… я не очень голодна, — пробормотала я, опуская глаза. — Устала с дороги. Может, в другой раз.

Лора чуть помедлила, её открытое лицо стало немного менее ярким.

— А, понятно. Ну ладно. Если что, я рядом. Кричи!

Она ушла, оставив дверь приоткрытой. Я глубоко вздохнула. Первое испытание пройдено. Оттолкнуть того, кто предлагает дружбу. Стать нелюдимой.

Ужин я все же решила попробовать съесть в столовой — нужно было осмотреться. Зал представлял собой огромное помещение с дубовыми балками под потолком и длинными столами, сгруппированными по стихиям и курсам. Я затерялась в конце стола для новичков, едва прикоснувшись к тарелке с тем самым пирогом. Искала её.

Нашла быстро. Эфелия сидела за центральным столом, где размещались старшекурсники, изучающие высшую гидромантию. Её окружали красивые, уверенные в себе юноши и девушки. Она о чем-то рассказывала, и все вокруг ловили каждое её слово. Она улыбалась той своей холодной, идеальной улыбкой и один раз, мельком, провела пальцами по краю серебряного кубка. Вода в нем застыла, превратившись в миниатюрную, идеально детализированную скульптуру лебедя, прежде чем снова растаять. Вокруг послышались восхищенные вздохи.

Наши глаза встретились через весь зал. Всего на долю секунды. В её взгляде не было ничего — ни ненависти, ни предупреждения, ни тепла. Пустота. Как будто она смотрела на стену. Затем она демонстративно отвернулась и заговорила с высоким юношей с волосами цвета воронова крыла.

Я почувствовала, как по щекам разливается жар. Не от обиды, а от ярости. Она играла свою роль безупречно. И заставляла меня играть мою.

Вернувшись в келью, я обнаружила на узкой кровати свернутый пергамент. Сердце ёкнуло. Я распахнула его. Это была карта академии, стандартная, какую выдавали всем новичкам. Но в углу, у обозначения Западной башни, кто-то нарисовал тонким, почти невидимым серебристым шифром маленький скорпиона. Оинор.

Он звал. Сегодня ночью.

Дождавшись, когда в коридоре стихли шаги, а магические светильники притушили свой свет, имитируя лунное сияние, я накинула темный плащ и выскользнула из кельи. Гевес семенил следом, его копытца почти не стучали по камню. Мы двигались по тенистым дворикам, избегая патрулей старшекурсников-дозорных. Запах влажного мха, хвои и древнего камня был густым и осязаемым.