Принцесса Северного Леса

1. «Последний Аксель».

Каждую ночь мне снился один и тот же сон. Я каталась по голубому озеру на коньках. Прыгала, летала, делала блестящий аксель! Вьюга несла меня вперёд и кружила, кружила по озеру!

Каждая ночь — как мечта. Сломанная мечта быть свободной, как лебедь, и лёгкой, как пёрышко.

Я ждала этого сна всё сильнее. С тяжестью в груди проживала часы и дожидалась вечера, лишь бы на мгновение почувствовать, что я стою на коньках.

— Как прогресс, Альбина? Помнится, в прошлый раз вместо озера тебе снился лес.
— Озеро в лесу, прямо посередине. Оно продолжает сниться, только теперь я как будто нахожусь там физически. Я чувствую прохладный ветер, и когда снежинки падают на лицо, я...
— Закрывайте на ночь окна, иначе простудитесь, — перебила меня женщина, с серьёзным видом поправляя прямоугольные очки на переносице. — Сны обусловлены вашей травмой, потому вы хотите находиться в состоянии свободы хотя бы в то время, когда спите.

Она говорила об этом, как о чём-то неважном. Как будто я рассказывала глупости.
Отчасти так оно и было.
Глупость — приходить к психологу из-за каких-то странных повторяющихся снов.
За этот месяц я здесь уже в пятый раз.

— Рекомендую в течение дня занимать себя полезными вещами, тогда к вечеру мозговая активность заметно снизится и никакие сны не будут вас мучать.
— Я не считаю это просто сном. Вернее, это... как старое воспоминание или что-то вроде.

На секунду ручка психолога застыла в сантиметре от бумаги. Но почти сразу она чирканула что-то на маленьком листе и протянула его мне.
— Альбина, передайте девушке на ресепшене. Встретимся через неделю.

На каждом из приёмов я рассказывала один и тот же сон. Озеро, лес, коньки.
Для меня это было важно, а для психолога, который за сеанс берёт почти восемь тысяч, — ничуть.
В первые два моих визита она слушала, а затем стала перебивать, настаивать, что я просто дикая мечтательница. Для неё ничего не значили ни коньки, ни подобные сны. А я верила, что это никакие не сны, а настоящие ведения. И, возможно, когда-нибудь я окажусь, скажем, на зимнем курорте где-нибудь в Краснодарском крае, возьму на прокат коньки и прокачусь по замёрзшему озеру.
Но пока мне остаётся только воображать.

Я вышла из кабинета и громко захлопнула дверь. Сеанс и получаса не продлился, и платить за жалкие десять минут я не собиралась. Как и возвращаться в подобное место.
Вручённый мне лист с чеком, который требовалось оплатить, я сжала в кулаке и запихала в карман джинс.

Девушка у ресепшена запомнила меня лучше остальных и улыбалась мне, ожидая, что я, как обычно, отдам чек. Одарив её ответной улыбкой, я прошла мимо, прямиком к выходу.

Не успела я ухватиться за ручку, как с той стороны кто-то уже открыл дверь. Я едва удержала равновесие, так в меня ещё и врезались.
— Извините! — прозвучал голос надо мной.
— Всё нормально.

Выражение лица незнакомца не стало для меня в новинку, я уже знала его следующую фразу.
Боль резким ударом разрослась в ноге. Я не смогла сбежать так быстро, как хотелось бы. Сделай я ещё пару шагов — рухнула бы на пол.

— Это ведь вы? Альбина Морозова, это вы! А можно фото? Моя жена ваша поклонница!

Мужчина судорожно доставал из кармана телефон, а я поспешила уйти, заметно хромая.
Нога беспокоила меня крайне редко, но в последнее время боль становилась сильнее, словно колено ножом ковыряли.

Три года назад я бы и подумать не смогла, что однажды мне станет трудно ходить. А бегать для меня — так вообще роскошь.

Для трёхкратной чемпионки Европы по фигурному катанию это позор — быть той, кто я есть.

Я каталась, как грациозная лань. Я летела, как пёрышко. Я делала тройной аксель, словно зимняя вьюга. Именно он стал моей визитной карточкой.
Тренер велел мне назубок выучить технику. И я выучила.
Я рвалась к верхам и готова была на всё, лишь бы победа. Лишь бы чемпионка.

Мой тройной аксель повторяли множество раз, порой даже успешно, но так, как я, — никогда.

Тренер говорил, у меня настоящий дар. Но никакого дара или таланта у меня не было, только желание и упорство. Я работала так много, что не успевала спать.
И горжусь этим до сих пор.

Моим успехам завидовали. И из-за зависти я покинула спорт навсегда.

Мой тренер работал со мной и ещё с двумя фигуристками. Мне казалось, мы были хорошими знакомыми, ведь они так мило отзывались о моих победах на последнем чемпионате.
Тогда я в третий раз взяла Европу.

Мне поручили помогать девочкам, когда тренер занят, и я на совесть гоняла их, как когда-то себя. Начинающие фигуристки должны работать на износ — повторяла я девочкам.
Кажется, из-за этого они на меня и обозлились.

На одной из тренировок я сказала девочкам попробовать совместить прыжки с простыми элементами вроде фонариков, когда фигурист словно изображает на льду овалы, сводя и разводя ноги.

Света и Настя послушно выполняли задание, иногда хихикая. Я спустила им это с рук, они ведь девочки, тем более это лишь тренировка.
Однако я прогадала. Их смешки не были вызваны шуткой или сплетнями. Они строили заговор против меня, как оказалось, главного врага.

Настя подъехала ко мне и завела разговор, я отвлеклась. Стоило мне повернуть голову к ней, как моё колено заныло тупой болью.
Заточенное лезвие врезалось в мою ногу, несколько раз располосовав.