Принцесса, ставшая королевой

Глава 5

В машине было тихо настолько, что даже дыхание становилось слишком громким звуком. Отец держал дочь за руку, но его взгляд был таким холодным и отстраненным, что Тони предпочла не задавать пока никаких вопросов и просто смотреть в затемненное пуленепробиваемое окно автомобиля. 

Дети никогда не ездили в нем, только королевская чета. Здесь до сих на подушках ощущался чуть горьковатый аромат парфюма Луизы, будто она по-прежнему была рядом. Слезы катились по щекам, когда одна мысль крутилась в голове, не останавливаясь ни на секунду. Ее мамы больше нет. Она никогда не обнимет, не прижмет к себе, не поцелует и не погладит по волосам. Ее голос больше никогда не прозвучит, а черты лица сотрутся из памяти, хоть сейчас хочется кричать всему миру, что никогда их не забудешь. Она не будет рядом, и к ней больше не прибежишь за помощью и поддержкой. 

- Я никогда больше не позову маму, - ее начали сотрясать рыдания, и тогда отец прижал к себе, будто баюкая в объятиях. Тони хотелось кричать, пока не охрипнет голос, хотелось выть. Хотелось чтобы все закончилось, хотелось не чувствовать этой разрывающей все внутри боли. Хотелось не верить, орать всем вокруг, что эта ошибка. Чудовищная ошибка, ведь она не могла ее бросить. Не сейчас, когда нужна. Она не имела права...- ОНА НЕ МОГЛА МЕНЯ БРОСИТЬ! Я НЕ СМОГУ БЕЗ НЕЕ. Я НЕ ХОЧУ БЕЗ НЕЕ. БОЖЕ, ВЕРНИ ЕЕ МНЕ! 

Он молчал, пока дочь заходилась в истерике, лишь прижимал ее к себе, не понимая, как помочь. Он тоже не мог понять, как такое возможно: еще вчера этот человек жил, ходил по земле, смеялся, говорил, а сегодня вместо него даже не тень. Пустота. Будто его никогда не существовало, не было ни его мыслей, ни слов, ни поступков. Будто его жизни – не было.

- Помоги мне, папа, - она искала в нем то, чего он не мог дать. Понимала это и все равно умоляла о помощи, как последнюю инстанцию. Как умоляла бы любого сейчас сделать невозможное. 

- Я не могу, милая, - они оба хотели, чтобы всего этого не было. Хотели проснуться утром, не переживая всех этих эмоций, которые бурлили внутри, захлестывали, как волна в шторм. – Я тоже хочу все изменить, но не могу. Мне жаль. Но ты – Антуанетта Федорова. Соберись, дорогая. 

Девушка сама чувствовала, что не имела права на эту истерику. Она должна была быть сдержана, как отец, ведь именно этому всегда учила ее Луиза. Мать часто говорила, что выжить в мире можно лишь двумя способами – либо позволить, чтоб тебя растоптали, либо растоптать самой. Ни то, ни другое королеве не нравилось, но она жила по этому принципу и внушала его детям.

Они подъехали к дому как раз, когда Тони смогла взять себя в руки и немного успокоиться. Внешне от разразившейся истерики не осталось и следа, но девушка по-прежнему чувствовала лишь боль и опустошение. Однако, она никогда не была простым человеком. Принцесса четко знала правила, выучила, чуть ли не с младенчества. Мама всячески старалась уберечь свою наследницу от проблем после своей смерти, но не нашла способа лучше, чем издать указ. Антуанетта столько раз произносила его, что тот отпечатался где-то на подкорке, стал неотъемлемой частью жизни, которая пригодилась лишь теперь. Хотя, девушка бы предпочла, чтобы эта информация по-прежнему пылилась в закромах памяти и никогда не видела света. 

- Мама, сколько можно?- Тони стояла рядом с фортепиано матери, пока та перебирала ноты в огромной черной папке. Они не ссорились, но было поздно, позади остались четыре экзамена, когда Луиза попросила дочку спуститься. И сейчас попросила вновь рассказать ей главную часть собственного указа. – Ты так часто спрашиваешь это, что мне хочется завыть. Я всегда отвечая тебе, мам, всегда. Неужели ты не поняла, что я все уже выучила?

Королева была очень красива в этом холодном свете множества ламп гостиной. Она подняла на дочь яркие зеленные глаза, и Тони вздохнула, принимая поражение. Никто не смотрел так, как Луиза – открыто, будто ей нечего скрывать и ничто ее не смущает. Но в тоже время только Луиза смотрела прямо, бросая вызов всему свету и одним взглядом показывая, чего она на самом деле стоит. Это был взгляд настоящей королевы, которая не потерпит неповиновения.

Несмотря на небольшой рост, она была достойна своего титула. Шла женщина всегда уверенно, с прямой спиной и вскинутым вверх подбородком. Вся ее походка говорила о происхождении: прямая осанка, четкий, но очень полетный шаг. Даже идя на высоких каблуках в длинном бальном платье, Луиза почти не издавала звука. В отличии от своего супруга, которого слышал весь дворец, когда он возвращался из очередной поездки, стуча тяжелыми ботинками по полу.

- Я обо всем знаю, но ты всегда должна помнить об этом, милая, - женщина протянула руку, переплетая свои пальцы с пальцами дочери. Пухлые губы растянулись в улыбке, обнажая ямочки на щеках. – Я не буду жить вечно, Тони, и тогда на престол взойдешь ты. И именно ты должна знать, что делать и как себя вести, когда меня не станет. 

- Мама!

- Ты должна думать об этом, дорогая, ведь никто за тебя не подумает. Мне хочется верить, что тебе неприятна тема моей смерти, но она обязательна, ведь вечных людей нет. Давай, говори, и я от тебя отстану. Обещаю.

- До следующего раза, - усмехнулась девушка, получая в ответ материнский смешок и кивок. – Ладно, а то я хочу еще успеть написать набросок. Итак, в твоем приказе говорится о том, что наследник престола, кем бы он ни был, связанный кровными узами с правящим монархом, или же супруг правящего монарха, за неимением детей у королевской четы, наследует трон сразу после смерти правящего монарха на следующий день с объявления смерти. Он обязан быть коронован до вхождения на престол, но приступить к своим обязанностям сразу после гибели правящего до него монарха.

- Ну вот, а разговоров то было, - девушка поморщилась, посылая матери очередную усмешку и целуя в щеку на прощанье. – Не засиживайся до ночи вновь, Тони, иначе в следующий такой твой ночной полет фантазии отберу все краски и холсты, чтобы не повадно было. Сон никто не отменял.