Принцесса тьмы для дракона

Глава 3. Перемены

Немного успокоив дыхание и мысли, я вновь огляделась вокруг.

День только начинался. Небо за окном было залито мягкими красками рассвета — перламутровыми, нежно-розовыми, словно сама природа пыталась убедить меня, что всё в порядке. Что я действительно жива.

Обычно в это время я уже поднималась с постели, выходила на стадион и делала несколько кругов пробежки, чтобы привести тело в тонус. После — час тренировок с мечом. Каждый мой день был расписан по минутам: тренировки, уроки, отчёты для наставников. Строго, правильно, без места для лишних эмоций или глупых мечтаний. Я привыкла жить в режиме идеальной дисциплины, ведь именно этого от меня всегда ждали.

Сегодня же я даже не могла заставить себя подняться с холодного пола, на который упала. Мысли о привычных правилах казались нелепыми. Что мне теперь делать с распорядком, с этими тщательно выстроенными границами, если весь мой мир сгорел, буквально?

Сжигание заживо сломало меня. Оно выжгло убеждения, которыми я жила. Все мои установки — быть правильной, сильной, достойной — рассыпались в пепел, как и я сама. И, странное дело, в этом я впервые за долгое время почувствовала свободу.

Я больше не могла быть той, кем была.

И, возможно, именно теперь, когда всё разрушено, у меня наконец появился шанс понять, кто я есть на самом деле.

Надев лучшее платье и тщательно уложив волосы, я ещё раз посмотрела на своё отражение.

Слишком бледная, слишком спокойная, будто ничего не произошло.

Я выпрямилась, взяла себя в руки и направилась вниз, в изумрудную залу. Именно там каждое утро собиралась семья, чтобы позавтракать вместе, соблюдая старинные традиции. Только я почти никогда не разделяла этих трапез, появлялась лишь по особым случаям, когда требовал этикет или отец лично приказывал.

Сегодня, решила я, тоже особый случай.

Ступая по мраморным ступеням, я чувствовала на себе взгляды прислуги. Они шептались, переглядывались, будто видели меня впервые. И, пожалуй, в каком-то смысле это было правдой — я действительно уже не была той, прежней.

Я распахнула двери залы, и разговоры мгновенно стихли.

Семья подняла глаза, и удивление на их лицах стоило того.

Отец, как всегда, оставался невозмутим. Лишь слегка приподнял бровь, что по его меркам равнялось буре эмоций.

Мать, наоборот, едва не выронила чашку, глядя на меня так, словно перед ней стояло чудо света. А сестра… ах, сестра смотрела с тем самым выражением — смесью изумления, раздражения и скрытой ревности. Я поймала её взгляд и внутренне усмехнулась.

— Доброе утро, отец, матушка, — я произнесла ровно, соблюдая все рамки приличия, и, как положено, слегка поклонилась.

Отец ответил коротким кивком. Мать попыталась улыбнуться, но на её лице застыло что-то натянутое, неестественное.

Затем я перевела взгляд на сестру, ожидая от неё подобающего приветствия. По всем правилам этикета, она, как младшая, обязана была первой выразить уважение. Но, конечно, сестра никогда не позволяла рамкам приличия управлять собой. Избалованная вниманием и похвалами, она просто осталась сидеть, держа чашку в руке, и рассматривала меня с нескрываемым любопытством, словно перед ней стояла редкая диковина, а не старшая сестра.

Раньше я, вероятно, закрыла бы на это глаза. Отмахнулась бы, как делала всегда, лишь бы избежать конфликта, но теперь, после предательства и её лживых слез, я решила стоять на своём.

Я осталась стоять около стола, не произнеся ни слова. В зале стало тихо, настолько, что я слышала, как трепещет пламя свечей.

Сестра нахмурилась, явно не понимая, чего я от неё жду. Лишь, когда мать незаметно толкнула её под столом, она со вздохом, полным притворного страдания, поняла.

Медленно поднялась, всем своим видом показывая, насколько её задевает моё «высокомерие».

— Доброе утро, дорогая сестра Алисия, — произнесла она скороговоркой, так быстро и скомкано, что слова почти слились в одно.

Я позволила себе лёгкую улыбку. Холодную, вежливую, отточенную годами светских игр.

— И тебе доброго утра, дорогая сестра Летиция, — ответила я с безупречной учтивостью, словно не слышала яда в её голосе.

Официальная часть была завершена. Я плавно опустилась на своё место, по левую руку от отца, как и подобало наследнице. Летиция же, раздражённо выдохнув, снова села, и послышался лёгкий звон посуды.

Пока слуги приносили блюда, в зале царила тишина. За завтраком разговаривать было запрещено — старый семейный обычай, который отец оберегал с маниакальной точностью. Металлические приборы звенели о фарфор, и этот ритм странно успокаивал.

Я краем глаза взглянула на сестру. Она сидела около матери, с идеально прямой спиной, но губы её нервно подрагивали.

Летиция всегда была светом, к которому все тянулись. Душа компании, баловница судьбы. Её любили все: и учителя, и друзья, и те глупые мужчины, что бегали за ней на балах.

А я… Я была её противоположностью. Тенью. Наблюдала издалека, как она кружится в танце, и думала, как легко ей достаётся то, чего я не могу получить, сколько бы ни старалась.

С самого детства меня готовили к иному пути. Престол, долг, честь рода — слова, что впитывались в меня с первого вздоха. Меня учили быть оружием, а не человеком. Первый меч я подняла в четыре года, едва научившись держать равновесие, а в восемь уже изучала смертельные яды, не моргая, когда наставник капал их на мою кожу.

Единственной моей слабостью, единственной отрадой были мои питомцы — кровавые бабочки. Маленькие, хрупкие создания, рождённые из капли моей крови и магии. Их крылья сияли глубоким рубиновым светом, когда они летали по комнате, и тихо мерцали в темноте, словно дыхание моей души.

И всё же, когда я смотрела на сестру, я не чувствовала ненависти. Скорее — непонимание. Она казалась мне хрупкой, беспечной бабочкой, порхающей над раскалённым пламенем мира. Безобидная, прекрасная, бесполезная… такая, какой я никогда не могла быть.