Принцесса тьмы для дракона

Глава 6. Богиня

Я глубоко вдохнула, пытаясь усмирить свое сердце.

Если я действительно получила второй шанс, то не позволю прошлому сломать меня снова.

Собравшись, я спросила:

— А с чем… нужно справиться? Что в этом настолько ужасного, что даже… богиня вмешалась? — слова сорвались с губ сами собой. Это звучало безумно, но всё во мне подсказывало, что я права.

Женщина слегка приподняла уголки губ, её улыбка стала мягче, почти одобрительной.

— А ты умна, дитя, — произнесла она с лёгким восхищением. — Теперь я не сомневаюсь, что выбрала правильного человека. Или, может, мне стоит сказать… правильную вампиршу?

Я чуть напряглась, но она лишь махнула рукой, будто извиняясь за прямоту.

— Хоть вы и разные, вы всё равно остаетесь людьми. Пусть ваши сердца бьются иначе, суть у вас одна.

Она сделала шаг ближе, и воздух вокруг словно задрожал, наполнившись тихим, вибрирующим звуком, похожим на дыхание самой магии.

— Но оставим философию, — продолжила богиня, и её голос стал строже. — Пора перейти к делу. Твоя задача — остановить душу, что пала во тьму и использует её силу, чтобы разрушить порядок между жизнью и смертью.

От её слов по коже побежали мурашки.

— Разрушить порядок… — повторила я почти шёпотом, и сердце испугано сжалось.

Я знала, что это значит.

В нашем мире было строго запрещено даже приближаться к магии, касающейся грани смерти. Нарушение этого равновесия каралось не просто смертью — душа преступника исчезала навеки.

Я передёрнула плечами.

— Это... невозможно, — выдохнула я. — Никто не посмел бы так далеко зайти.

— О, Алисия, — её голос стал тише, — всё становится возможным, когда сердце теряет свет.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Для чего именно эта душа хочет использовать такую магию? — спросила я, и голос вырвался у меня неуверенно, почти шепотом.

— Воскресить чистую душу.

Я ахнула. Воскрешение — это не просто нарушение табу, это разрыв смысла, самой ткани мира. Во всех книгах, что я когда-либо держала в руках, подобные деяния приводили к катастрофе; небеса карали тех, кто играл с гранями жизни.

— Но разве вы сами не можете помешать ему? — выдохнула я, надеясь, что у богини найдутся силы остановить беду.

Она грустно покачала головой. Удивительно, но в её движениях было что-то человеческое, уязвимое.

— Это невероятно сильная душа, — сказала она тихо, — возможно, даже наделённая частью божественного благословения. Я не в силах принять на себя это напрямую: моё вмешательство разрушило бы тонкую грань, которая держит ваш мир. Я выбираю мягкие пути, если они ещё возможны. Но так продолжаться не может.

Её слова упали на меня тяжким грузом. Я вслушивалась в них, как в приговор, ощущая, как внутри меня поднимается новый, холодный страх.

— Даже ваши силы бессильны? — выдавила я, потому что не понимала, как такое могло быть — божество, и при этом бессильное перед одной душой.

Она опустила голову и, едва слышно, произнесла:

— Хоть мои силы и велики, ваш мир — не вечен. Если он сумеет призвать эту душу обратно, за ней потянутся сотни, может быть, тысячи чудовищ. Вашему миру придёт конец.

Эти слова прозвучали как приговор для всего, что мне было дорого. Этот человек действительно готов был ради чего-то такого рискнуть всем. И теперь от меня зависело, смогу ли я остановить того, кого считает сильнейшим сама богиня.

Что-то в её словах не укладывалось в голове. Всё звучало логично, но... не для меня.

— А разве… вы не воскресили меня? — спросила я, не в силах сдержать подозрение. — Ведь вы сделали со мной то, что запрещено. Почему же всё в порядке?

Женщина сначала удивлённо вскинула брови, а потом вдруг рассмеялась. Смех её был чистым, звенящим, будто журчание источника. Он разлился по саду и заставил лепестки ближайших цветов дрогнуть. Я же почувствовала себя неловко — словно ребёнок, сказавший что-то глупое перед мудрым взрослым.

— О, интересное замечание, дитя, — проговорила она, всё ещё улыбаясь. — Но нет, я не воскресила тебя.

Я нахмурилась, не понимая.

— Как это? Но… я же помню, как умерла, — прошептала я.

В груди защемило, ведь воспоминания о смерти стояли перед глазами слишком отчётливо: кровь, огонь, боль. Всё было реальным, слишком реальным.

— Ты действительно это помнишь, — мягко подтвердила она. — Но я успела отмотать твоё время в последнюю секунду перед самой смертью. Технически тогда ты оставалась еще жива. Я переместила твою душу назад и сохранила память той временной линии, чтобы ты знала, что нужно изменить.

Её голос звучал спокойно, почти буднично, но внутри меня всё переворачивалось. Она говорила об этом так, будто время было лишь страницей, которую можно перелистнуть, а не чем-то неизбежным.

Я хотела задать ещё тысячу вопросов, но мир вдруг начал расплываться. Воздух стал густым, будто мёд, а небо над садом пошло рябью.

— Наше время закончилось, — произнесла она тихо, почти с сожалением. — Возвращайся назад, Алисия, и помни, что если ты не справишься с задачей, то все повторится, и ты умрешь.

Я не успела даже вдохнуть, и всё исчезло.

Когда я открыла глаза, то лежала прямо у дверей своей комнаты, как будто и не покидала её. Голова гудела, тело ломило, каждая мышца болела, будто после долгой борьбы. Я застонала и с трудом приподнялась на локтях.

Мысли роились в голове, одна цеплялась за другую.

Да, я была нужна ему... так же, как и он мне. Но после того, что он сделал, я не позволю себе поверить слепо. Его будут ждать испытания. В моей жизни нет места для предателей, даже тех, чья близость нужна мне больше воздуха.

Гнев и боль переплелись внутри, но вместе с ними появилась и решимость. Если это мой второй шанс, я не позволю никому использовать его против меня.

И будто почувствовав перемену в моей душе, мои верные ядовитые красавицы встревожились. Тонкие крылья мелькнули в воздухе, и они уже кружили вокруг, беспокойные и нежные. Ластились к моим рукам, касались лица, их тихое порхание было единственным, что успокаивало меня.