Принцесса тьмы для дракона

Глава 9. Служанка

Оставалась неделя до отъезда в Академию, и почти всё это время я проводила в оранжерее. Тут было спокойно: тепло, светло, пахло цветами, и никто не пытался меня задеть или втянуть в очередные семейные разборки. Среди мягкого шелеста листвы голова прояснялась, а мысли переставали сбиваться в один большой клубок раздражения.

В доме же царил полный хаос. Отец каким-то образом добился того, чтобы в Академию могли поехать обе дочери, и после этого мать с Летицией превратились в двух неугомонных гарпий — носились по коридорам, что-то обсуждали, спорили, звали портных, снова спорили… от всей этой глупой суеты уже болела голова и сжимались зубы.

Хоть мне и было тревожно от того, что Летиция отправляется со мной в Академию, я старалась относиться к этому спокойно, ведь в какой-то степени это было даже к лучшему. Теперь у меня будет масса возможностей отомстить ей со всей силой за ту боль, что она мне причинила.

Я сидела в кресле, наблюдая за бабочками, которые тихо порхали рядом, когда в дверь оранжереи робко вошла служанка — приближённая моей сестры. Она выглядела так, будто ожидала удара: плечи подняты, глаза бегают, губы дрожат. Девушка медленно подошла ко мне, присела в неловком реверансе и попыталась что-то сказать, но я не разобрала ни слова, лишь обрывки шёпота.

— Скажи громко и чётко. Не трать моё время, — произнесла я ровно, даже спокойно. Внутри у меня царило ледяное спокойствие, а на лице — привычное умиротворение.

Но мои слова стали для неё чем-то вроде последней капли: глаза служанки вдруг наполнились блеском, и я поняла, что она изо всех сил пытается сдержать слёзы. Я на это лишь закатила глаза, слишком уж трусливой она была для той, что недавно с таким удовольствием смотрела, как меня ведут на казнь.

— Быстрее, — рыкнула я, позволив голосу прозвучать ниже, чем обычно.

Девушка вздрогнула так резко, будто я ударила её плетью. Наблюдать за этим концертом испуганной невинности было почти забавно. Я слишком хорошо помнила её лицо в тот день, когда толпа требовала моей крови. Она стояла тогда рядом с Летицией, сияла так ярко, словно исполнилась её давняя мечта.

Все, кто крутился вокруг сестрицы, постепенно перенимали её манеры: сладкий голос ради выгоды, притворную доброту, которая обнажала клыки при первом удобном случае, и умение распускать слухи так же легко, как распускают кружево на платье.

И теперь эта служанка пыталась притвориться невинной жертвой.

Только вот со мной такое не сработает. Я слишком хорошо видела её настоящую суть.

Заметив, что я остаюсь равнодушна к её слезам, девушка спохватилась — вытерла глаза, выдохнула и уже более чётко, поспешно проговорила:

— Госпожа Летиция ожидает вас в фиалковой зале.

Я тихо хмыкнула, не скрывая раздражённой усмешки. Конечно же. Летиция была уверена, что стоит ей лишь щёлкнуть пальцами, и весь мир ринется исполнять её желания. Она принимала свои прихоти за закон, а себя — за центр вселенной. И даже представить не могла, что кто-то осмелится жить не по её правилам.

Служанка уже повернулась, чтобы уйти, в надежде как можно быстрее доложить сестре о том, что поручение выполнено. Но я не собиралась отпускать её так легко.

— Передай своей госпоже, — тихо, но отчётливо произнесла я, — что у меня нет времени разговаривать с ней, когда ей вздумается. Если она действительно хочет встречи, пусть сначала согласует её со мной.

Девушка буквально застыла на месте — она явно не ожидала подобного от «тихой старшей сестры», той самой, которую привыкли считать удобной тенью Летиции.

Произнеся последние слова, я поднялась из-за стола и без оглядки направилась к выходу, оставив ошеломлённую служанку позади. Та всё ещё стояла на месте, не понимая, что только что произошло, но меня это уже не волновало.

Пусть Летиция привыкает. Я больше не собиралась потакать её капризам и подыгрывать её мнимой власти надо мной. Возможно, из-за этого она станет осторожнее, хитрее, будет плести свои интриги тоньше и злее, но мое терпение уже кончилось.

В груди кипела злость. Хотелось движения, силы, ощущение контроля, которое даёт только меч в руках. Я почти бегом поднялась в свою комнату, сбросила платье и переоделась в тренировочный костюм. Собрав волосы в тугой хвост, чтобы ничего не мешало, быстрым шагом направилась к тренировочной площадке.

Там, среди запаха металла и старой, наточенной древесины манекенов, я наконец почувствовала себя дома. Я взяла меч, ощутив знакомый холод рукояти, и подошла к ближайшему деревянному манекену.

Первый удар был резким, второй — ещё сильнее. С каждым следующим я чувствовала, как злость медленно растворяется, уступая место спокойствию.

— Мелкая чертовка… — пробормотала я себе под нос, нанося удар за ударом.

Лезвие рассекало воздух со свистом, и мысли складывались в чёткую линию. Летиция действительно никогда не считалась со мной. Я — старшая дочь, наследница королевства, та, кто по праву должна стоять впереди. В будущем именно она обязана была склонять голову перед моей волей, принимать мои решения, следовать за мной. А она вела себя так, словно уже видела себя на троне, а меня словно и не существовало, кроме как в роли удобного фона, который можно отодвинуть, если мешает, или выставить виноватой, если нужно.

Ещё один удар — такой сильный, что манекен едва не упал.

Она воспринимала меня не как сестру, а как препятствие. Как ступень, по которой нужно пройти, чтобы взобраться выше.

И это было моей главной ошибкой, я слишком долго позволяла ей это.

— Больше не позволю, — выдохнула я, выравнивая стойку.

Эта мысль неприятно кольнула меня, но настоящая ярость вспыхнула, когда я вспомнила день моей казни — притворные слезы, которыми она так ловко манипулировала, и особенно то приторное, липкое «дорогой», обращённое к моему истинному.

Меня перекосило от злости. Невидимая нить, связывающая меня с истинным, болезненно дрогнула, словно сама реагировала на мои эмоции. Я не удержалась — с силой, какой у меня давно не было, ударила мечом по манекену. Лезвие вошло так гладко, будто дерево было воском, и голова манекена с глухим звуком отлетела в сторону.