Принцесса тьмы для дракона

Глава 10. Воспоминания

Пока я переводила дыхание после очередного подхода и уже мысленно представляла тёплый душ и вечер с любимым трактатом о воздействии змеиных ядов на кровь — редкая, кстати, и очень увлекательная работа, — мои планы решили нарушить.

Через всю тренировочную площадку ко мне буквально неслась Летиция. Даже на расстоянии было видно, что она в ярости. Щёки горели, взгляд метался, а пальцы судорожно сжимали ткань юбки.

Но стоило ей приблизиться, как по щелчку пальцев всё изменилось. Она вытянула спину, вздохнула, а потом натянула свою привычную маску — ту самую, где глаза блестят от «слёз», губы дрожат, а в каждом движении читается милая, нежная, беззащитная девочка.

Я едва не засмеялась, где-то я уже сегодня наблюдала этот цирк.

С кем поведёшься…

— Сестренка, ты… ты ведь не сердишься на меня? — её голос звучал надрывно, почти жалобно. Такой печальный, что у любого нормального человека навернулись бы слёзы сочувствия, но меня это лишь смешило.

Не успела я ответить, как она продолжила:

— Что с Академией, что с разговором? Почему ты делаешь всё мне назло? — её голос сорвался окончательно, и ярость прорвалась наружу.

Я не смогла сдержать торжествующую усмешку. Видеть её такой — рассерженной, растерянной, срывающейся — было удивительно приятно.

Её тщательно выстроенные планы начинали давать трещину, и это приносило мне странное, сладкое удовлетворение. Пока что ей удавалось находить выход из ситуации, но я была уверена, что её удача скоро иссякнет.

— Летиция, — произнесла я спокойно, почти лениво, — не забывай, что я наследница, и у меня есть дела и обязанности. Я не могу тратить время так бездумно, как ты.

Я сказала это намеренно жёстко. Хотела ранить, задеть её за живое, напомнить, какое место она занимала на самом деле.

Может, это было по-детски. Но всего несколько недель назад она приговорила меня к смерти, и теперь каждый раз, когда я видела её аккуратное личико или слышала этот противный, приторно-слащавый голос, внутри поднималась волна боли. И вместе с ней поднималось жгучее желание ранить её так же сильно, как она ранила меня.

Летиция едва заметно дёрнула уголком губ. Маска сползла с лица, хоть она и пыталась удержать её, цепляясь из последних сил, но я наконец увидела то, что скрывалось под ней.

Злость и раздражение. И, что самое приятное, страх, что её маленький идеальный мир начал рушиться.

— Сестра, ты такая черствая и жёсткая, совсем как наш отец. С таким характером твой истинный может тебя и испугаться, — она попыталась ударить в ответ. Голос у неё был всё ещё ровным, но я слышала, как внутри него вибрирует злость. Как бы она ни старалась, но роль великодушной младшей сестрички ей сейчас давалась плохо.

Что ж, она выбрала не ту соперницу.

— Буду считать это комплиментом, — я слегка пожала плечами, будто обсуждала погоду. — А что касается истинного… трус мне не нужен.

Я специально улыбнулась ярко, почти ослепительно — той самой улыбкой, которая всегда выводила её из себя ещё больше, потому что в ней она видела спокойствие, которого ей самой не хватало. Затем плавно поднялась на ноги и развернулась к замку.

— На этом наш разговор окончен. Если впредь захочешь что-то обсудить, заранее согласуй это со мной.

Когда я ушла, Летиция осталась позади, как выброшенная на берег рыбка, открывающая рот и не находящая воздуха. Я даже услышала, как она тихо всхлипнула от злости или унижения, но оборачиваться не стала.

Я дошла до комнаты почти вприпрыжку. Скинув тренировочную одежду, забралась в тёплую ванну. Вода обволокла тело, мышцы потихоньку отпускало, и я впервые за день расслабилась.

Пена мягко касалась плеч, тёплая вода успокаивала, словно пыталась вымыть последние остатки напряжения. Я закрыла глаза и выдохнула — глубоко, спокойно. Мне становилось легче, будто вода смывала не только грязь, а весь сегодняшний хаос — и голос Летиции, и её вечную фальшь, и мою собственную злость, от которой в груди до сих пор покалывало.

Я прикрыла глаза и, вспомнив её слова, невольно усмехнулась, а потом даже засмеялась.

— Испугаю истинного? — пробормотала я в пустоту ванной комнаты. — Как же. Он сам кого хочешь испугает.

Стоило произнести это вслух, как перед мысленным взором возник его образ. Сегодня я впервые за долгое время позволила себе смотреть на него не сквозь призму предательства, боли или смерти, а просто… как на мужчину. И тогда меня накрыла волна воспоминаний.

В нём чувствовалась сила: в каждом движении, в каждом повороте головы, даже в том, как он стоял. Мускулы угадывались под одеждой, ткань не могла полностью скрыть его природу. Черты лица — строгие, будто выточенные скульптором, который решил создать эталон мужской красоты.

Погружённая в эти воспоминания, я уже не различала тепло воды и жар своих фантазий. Поэтому, когда что-то мягко коснулось моей ноги — лёгкое движение воды, крохотная волна — мне на миг показалось, что это его ладони скользнули по моей коже. Это ощущение оказалось таким реальным, что я, будто ошпаренная, мгновенно распахнула глаза.

Рывком поднялась, быстро смыла с себя остатки пены и выскочила из ванны, едва удерживая полотенце.

Стоя посреди комнаты с пылающими щеками, я поняла лишь одно: если так на меня действуют одни только воспоминания… что же будет, когда я окажусь рядом с ним на самом деле?

Стоило мне успокоиться и шагнуть к шкафу, как в дверь раздался стук. Резкий, уверенный, будто гость не сомневался, что я ему открою.

— Кто там? — крикнула я, судорожно пытаясь натянуть домашнее платье поверх влажной кожи, запутываясь в рукавах и в собственных волосах.

Ответ прозвучал сразу:

— Алисия, это я. Пусти меня, мне нужно поговорить с тобой.

Голос матери.

На секунду я застыла, а затем начала торопливо приводить себя в порядок, а в голове снова и снова стучала одна-единственная мысль:

«Что ей от меня надо?»