Принцесса тьмы для дракона

Глава 18. Начало занятий

Над залом разнёсся глубокий, усиленный магией голос, от которого звякнула посуда и разговоры мгновенно оборвались.

— Прошу внимания, студенты.

Я подняла голову и увидела ректора, стоящего на возвышении у центрального стола преподавателей. Высокий, седовласый, с тяжёлым, пронизывающим взглядом, он одним своим присутствием внушал уважение. Магия вокруг него ощущалась плотной, древней, словно само здание откликалось на его слова.

— Добро пожаловать в Имперскую Магическую Академию, — продолжил он. — Для кого-то из вас это начало пути, для кого-то — шанс доказать, что вы достойны силы, которой обладаете.

Завтрак тем временем подходил к концу. Слуги бесшумно убирали со столов, а я поймала себя на том, что напряжение внутри немного ослабевает. Взгляды девушек больше не прожигали меня — все внимание зала было приковано к ректору.

— Здесь не имеет значения ваше происхождение, титулы или связи, — его голос стал строже. — В этих стенах вы прежде всего студенты. Прошу вас вести себя достойно, уважать друг друга и избегать любых конфликтов, особенно на чувствительные темы.

Речь ректора завершилась так же внезапно, как и началась. Он коротко кивнул, и шум в зале постепенно вернулся — приглушённый, настороженный, будто каждый обдумывал услышанное. Студенты начали подниматься со своих мест, кто-то спешил к выходу, кто-то обсуждал расписание, а кто-то уже делился слухами, которыми Академия, казалось, жила постоянно.

Я тоже встала, собираясь уйти, но Летиция положила ладонь мне на запястье. Жест был мягким, почти заботливым, но я слишком хорошо знала его истинный смысл.

— Алисия, не убегай так сразу, — протянула она сладким голосом, улыбаясь так, что у неё на щеках появились ямочки. — Мы ведь теперь будем учиться вместе. Нужно держаться рядом, правда?

Я медленно посмотрела на её руку, затем перевела взгляд на лицо. В её глазах светилось удовлетворение, будто она уже считала этот разговор маленькой победой.

— Я не убегаю, — спокойно ответила я и аккуратно убрала её ладонь. — У меня занятия. Как и у всех здесь.

За столом снова повисло напряжение. Девушки обменялись быстрыми взглядами, и я отчётливо уловила их интерес, смешанный с ожиданием, им явно хотелось увидеть маленькую семейную сцену.

— Всегда такая занятая, — Летиция усмехнулась, но в её голосе мелькнула тень раздражения. — Академия ещё изменит тебя.

— Возможно, — ответила я так же ровно. — Но не так, как ты надеешься.

Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя спиной чужие взгляды. Где-то позади Летиция рассмеялась — звонко, нарочито беззаботно, словно ничего не произошло. Этот смех преследовал меня до самых дверей зала.

В коридоре было прохладнее и тише. Каменные стены глушили звуки, и я наконец смогла выдохнуть. Первое утро в Академии только начиналось, а я уже ощущала, как вокруг меня медленно сжимается кольцо интриг, ожиданий и старых обид.

Я сжала в руке расписание и пошла вперёд.

Какими бы ни были эти стены, я собиралась выжить здесь. И не просто выжить, а стать сильнее.

Первое занятие проходило в одной из старейших аудиторий Академии — просторной, с высокими сводами и рядами каменных столов, отполированных временем и магией. Я вошла одной из последних и сразу почувствовала, как десятки взглядов скользнули по мне. Я сделала вид, что ничего не замечаю, и заняла свободное место у окна.

«История рас» значилась первым предметом, и это казалось символичным. Нас собирались учить прошлому, прежде чем позволят влиять на будущее.

Я только успела разложить тетрадь и перо, как по аудитории прокатился негромкий смех. Сердце отозвалось раньше, чем разум успел что-то осмыслить.

Каэл.

Он сидел через несколько рядов, в окружении своих друзей. Откинувшись на спинку стула, он что-то говорил, явно насмешливое, и его лицо в этот момент было совсем другим — не холодным и отстранённым, как утром, а открытым, почти беспечным. Улыбка делала его еще красивее, живее, и от этого внутри у меня что-то предательски сжалось.

«Успокой своё сердце, Алисия», — напомнила я себе, но мысль вышла слишком слабой, чтобы заглушить ощущение тепла под рёбрами.

Он рассмеялся снова, чуть запрокинув голову, и свет из высоких окон зацепился за его волосы, будто нарочно выделяя его из толпы.

Я поспешно отвела взгляд и уткнулась в тетрадь, делая вид, что полностью сосредоточена на предмете. Перо послушно скользило по пергаменту, но буквы расплывались перед глазами. Магическая связь тихо пульсировала где-то глубоко внутри, напоминая о себе, будто насмешливо шептала, что от судьбы не спрятаться, даже если очень хочется.

Преподаватель начал лекцию, и аудитория постепенно стихла. Я заставила себя слушать, впитывать каждое слово, цепляться за знания как за якорь. Это была Академия. Место силы, интриг и будущих войн.

И если Каэл был частью моей судьбы, то мне предстояло научиться смотреть на него, не позволяя сердцу выдать меня с головой.

Лекция текла размеренно, голос преподавателя был глубоким и спокойным, будто он не просто излагал факты, а вплетал нас в саму ткань истории. Я слушала вполуха, потому что слова о происхождении рас отзывались во мне куда сильнее, чем в большинстве присутствующих. Это была моя история. История моей крови.

В ранние века вампиры не имели ничего общего с теми, кем мы стали сейчас. Мы были существами, помешанными на крови — не как на источнике жизни, а как на средстве власти. Кровь пили жадно, без меры, стремясь к силе, к могуществу, к бессмертию. Она использовалась в ритуалах, в обрядах, в войнах, и с каждым глотком разум мутнел всё сильнее. Сила приходила, да, но вместе с ней — безумие.

Преподаватель говорил об этом сухо, почти отстранённо, а я видела перед глазами картины, которые с детства сопровождали меня в учебных залах дворца: искажённые лица, алые руки, города, утонувшие в криках. Вампиры тогда не правили — они пожирали.

Переломным моментом стала война с феями. Один из древних кланов вампиров, ослеплённый жаждой крови, осмелился убить нескольких представителей их народа. Феи не знали пощады, когда речь шла о возмездии. В ответ они наложили проклятие, которое стало для нас приговором: солнце начало жечь нашу плоть. День превратился во врага, свет — в боль.