Принцесса Хелена, шестая дочь короля Густава

Глава 36. Сны наяву, или Черт бы побрал эту многомерность

После четырех чашек кофе, только одна из которых сопровождалась десертом, я впал в такую эйфорию, что мне пришлось удерживать себя за столом насильно — я все время грозился куда-то бежать и кого-то спасать. Факт того, что Хелена была у меня под боком все это время, произвел на меня впечатление феерическое, если не сказать больше.

Ленка как раз говорила про Венецию. Она запнулась лишь на секунду, когда сказала:

— Я уже была там. Только не одна… с отцом.  И это было не в этом веке… Ты не боишься, что я тебе все это рассказываю? — Она легко засмеялась. — Мне так хорошо, ты даже себе не представляешь. Знаешь, я просто уверена, что должна тебе сейчас все это рассказывать. А ты — вот так сидеть и слушать, улыбаясь и пряча глаза. Откуда и почему я это знаю?

         Я молча смотрел на черную поверхность кофейного озера, стараясь не поднимать глаза.

— Кстати, ты же из Выборга? Часто там бываешь?

— Достаточно. Я там родилась, и мне казалось, что я все знаю, каждую улочку. В последний год все изменилось… Мне стало страшно смотреть на Замок. Оттуда, наверное, многие падали — раньше. И я тоже. Только это было очень-очень-очень давно!

         — Надо будет нам с тобой туда съездить.

…Когда мы наконец вылезли из огромной лужи посередине славного города Выборга глубиной, наверное, полметра и стали продвигаться вдоль окруженного густым лесом шоссе, с неба стал падать самый настоящий белый снег! Он начал скрывать гранитные валуны и быстро побелил лапы елей и проглядывающие сквозь них пустые поля. Думаю, Анри был крайне доволен своим изобретением, потому как у моей спутницы начали искриться глаза, и она с восторгом смотрела на погодные загадки северной природы и своего родного города. Почти все это время она просидела у меня на коленях, мурлыкая что-то нежное мне в шею. На берегу Сайменского канала стоял небольшой коттеджный поселок, где нам отвели одно бунгало, и мы смогли, наконец, запереть дверь.

         Странно порой сочетаются слои событий в нашем мире. Вот и сейчас Сценарий прорывался сюда со звуком разрываемой простыни. Ощущение было такое, что сразу несколько слоев проткнула огромная игла — и я был на ее острие.

         …она бегала с первого этажа на второй, открывая дверцы всех шкафов, потом начала разбирать вещи — мне казалось, что это маленький хрупкий ураган с шумом и свистом проносится мимо, попутно целуя меня в те места, которые можно достать на лету.

         Закупив все по дороге, мы наконец смогли сесть ужинать. Бутылка очень хорошего виски, насильно вырванная мною из лап Анри, украшала стол. Сам же обокраденный сидел на диване, совершенно невидимый, и строил обиженные рожи, которые, из-за его пушистых белых бакенбардов, скорее походили на гримасы Олега Попова в старости. Я пообещал ему вернуть то, что останется, и силой вытолкал в компанию к Лаврику, который сидел на открытой веранде и наслаждался видом канала. За сегодня он столько насоединял несоединимого, что уже соображал плохо и совершенно не интересовался происходящим у нас в избушке.

         А происходило там то, что и должно было происходить: мы зависали снова и снова — ее фигура, уже никак не стесненная одеждой, плавно покачиваясь, перемещалась по всей площади дома, останавливаясь там, где строители предусмотрели место для сна. Я составлял ей компанию. Периодически мы подходили к столу, я думал, что Анри, наверное, обойдется вообще без выпивки — для разнообразия, но эти мысли мгновенно пропадали. Когда мы надолго приземлялись в районе удивительно мягких кроватей, я терял счет времени и, наверное, мы делали очень важные открытия в этот момент.

         Любить женщину — это не только чувствовать к ней сильные эмоции, влюбленность, желание быть вместе. Это и то, как ты обнимаешь ее, как твои руки замыкаются на ее бедрах, и она чувствует, что именно этого размера рук ей всегда и не хватало. Когда она целует тебя, и ваши губы встречаются именно в том месте, которое ей и тебе кажется правильным для этого, поворот головы и ее волосы у тебя на лице сводят с ума. Смотря на тебя снизу вверх, она понимает, что вот так должна смотреть на своего мужчину его любимая женщина, — и благословляет разницу в росте, хотя какое это, к черту, имеет значение — вы уже здесь, и вам все нравится.

         В самые кульминационные моменты я краем глаза замечал Анри, который материализовывался у стола, и, думая, что я сильно занят, высасывал из горлышка вискарь и косился на наши тела на кровати. Мне пришла в голову шальная мысль, и я тихо позвал его, когда она заснула на полчаса, обняв меня ногами и положив голову на живот. Я был настолько счастлив, что физически ощущал золотое и белое свечение вокруг. Золотые искорки в полупрозрачном тумане мешали мне видеть Анри, он подошел ближе.

         — Слушай, можешь закрыть периметр от всех? — беззвучно попросил я. — Не хочу, чтобы Экселенц это случайно увидел, даже, может, и твоими глазами.