Принесите мне совесть ужасного принца

Глава третья. Принц и Олушка

Глава третья. Принц и Олушка

Мы ехали вдоль набережной, пока я задумчиво смотрела на дождь, стекающий ручейками  по стеклу, и слушала, как он монотонно барабанит по крыше кареты.

- Остановите, - попросила я кучера. Кони встали, а  открыла дверцу кареты и бросила возле кованого ограждения свою трость и платок. – Теперь можете ехать…

- Что вы делаете? – спросил меня гость, пока я смотрела на огромную реку. Мы въезжали в старый город, где было полным-полно старинных особняков, разодетых дам, напыщенных господ и прочих любителей платить мне деньги.

- Ничего особенно, - улыбнулась я, проверяя письмо и перстень печатку в недрах мрачного корсета. – Подбрасываю улики на место ужасной трагедии…

Семейная пара покивала, а мы встали возле роскошного дома с высокими белыми колоннами. Уютные волшебные фонари освещали пышный цветущий сад и красивую мощеную дорожку, ведущую к ступеням.

- Приехали! -  послышались многочисленные голоса и топот ног, когда мы вошли в дом. Служанка, подобрав юбку, бежала по ступеням вниз, воплями докладывая, что ничего не готово!

- Как это не готово? – опешил господин, бросая на ходу ей перчатки и поднимаясь по лестнице. В открытой двери вовсю горел магический свет, а на паркете лежали обрезки лент, какие-то цветы и даже бусы. Вечер перестал быть томным.

- Несу! – слышался уставший женский голос откуда-то сверху, а вниз с топотом стада коней пробежала другая служанка с ворохом какой-то одежды. Она мельком посмотрела на меня таким выразительным взглядом,  который я не видела даже у ветеранов, прошедших кровавую войну Возвращения Исконных Земель Норланду.

- Простите. Приготовления! - тут же нервной улыбкой извинился господин, пока я рассматривала огромные семейные портреты, расписанные с пафосом «Императорская семья на выгуле». «Даная! Неси кружево!», - орала еще одна уставшая служанка, свесившись с перил.  Я не удивлюсь, если как только все уснут, она подкрадется к хозяйской кровати с топором. – «Быстро неси кружево! Сию же минуту!».

- Пройдемте, - хозяин взял меня под локоть, но я убрала руку, по привычке опираясь на перила. «Несите гарнитур!», - визжал кто-то сверху. Обычно таким голосом визжат: «Есть целитель? Среди вас есть целитель?». По лестнице, обгоняя нас и стуча ногами на зависть всем плотникам, уже мчалась растрепанная служанка со старинной шкатулкой.

Мы прошли по коридору и меня пригласили в открытую дверь, откуда слышались нервные голоса: «Мадемуазель! Повернитесь немного вправо! О! Принц точно будет вашим!».

- Грехом на душе, - усмехнулась я, снисходительно глядя на все приготовления, разбросанные по коридору.

- Несите другие туфли! – на нас выскочила служанка, едва не сбив нас с ног.

- Ее случайно не Инфаркт зовут? – спросила я, видя, как она неловко извиняется, устремляясь со звуком стучащей от порывов страсти кровати на деревянном полу, вниз по лестнице. Отчаянный визг: «Ту-у-уфли!» разносился по дому сея ужас, панику и смятение. 

В комнате, обставленной со вкусом жадного хомяка и фантазией слепого дятла, на пуфике, едва не цепляя головой роскошную люстру, стояла изнывающая девица лет восемнадцати. Портретист слегка приукрасил ее, но в целом это была обычная девушка, которая выглядела на свои свежие и девственные восемнадцать. Темные волосы, светлые глаза и вид, и вид, словно для полного счастья ей не хватает крюка и прочной, но мягкой веревки. У меня отлегло от сердца. Все могло быть намного полнее, кривее, рябее, косее, хромее и лысее.

Вокруг девицы нарезали хороводы швеи, что-то прихватывая иголками и постоянно расправляя. Огромное шуршащее платье  неопределенного цвета искрилось драгоценностями, пока швеи, усердно корпели над юбкой.

- О, такое платье заставит принца бросить все и упасть к вашим ногам, - заискивали швеи, нарезая ткань и круги вокруг девицы.

- Сраженного красотой и подлостью последней ступеньки, - с усмешкой заметила я, оценивая шансы протеже. Пока что по шкале «принц бежит за красавицей с ее туфелькой в руках» и «принц бежит со своей туфлей от красавицы, чтобы в случае чего отбиваться ни на жизнь, а насмерть», я остановилась на «принц посмотрел на меня исключительно потому, что я наступила ему на ногу!».

- Хорошо бы! –  мечтательно произнесла девица, глядя на то, как швея перегрызает зубами нитку, пока вторая клацает ножницами.

- Даже не сомневайтесь, - поддакнули швеи, приподнимая складками радужную ткань. – Принц будет еще бегать за вами!

- Ну да, корону сдвинет на брови, подтянет кальсоны и вприпрыжку по дворцу. Ну-ну, - усмехнулась я, глядя на то, как девица трясет локонами, глядя на меня с удивлением. Ее каштановые локоны были собраны в дульки, а на шее сверкал бриллиантами внушительный гарнитур.

- О, вы плените принца! – подлизывались швеи, спешно пришивая цветы к основанию корсета.

- Я понимаю, что вы уверены в том, что принц, как настоящий кобель прельстится газоном и оставит метку? -  спросила я, а швеи посмотрели на меня с ненавистью.

- Изабелла! Будущая королева Норланда! – спохватилась мать и тут же представила мне девицу, которая обернулась, придерживая руками корсет и хлопая красивыми светлыми глазами. – Я прямо не знаю, сейчас кланяться ей, или все-таки подождать, пока она не победит в отборе!

- Здравствуйте, - вежливо произнесла девица, глядя на меня ясным взглядом. 

- А это… - произнес отец, указывая рукой на меня. – Са…

- Кладбище несбывшихся мужских надежд, -  перебила я, заприметив кресло. – Очень приятно.

- А почему кладбище? – удивилась мадам, любуясь платьем дочери, напоминающее какашку единорога.

- Я поставила крест на уборке, готовке и идее выйти замуж за кого попало.

Я спокойно села в кресло, морщась по привычке. «Где у нас еще жемчуг?», - рявкнула одна швея другой, перерезая нитку ножницами. А вторая побежала за коробкой. 

- Это – самый модный наряд из всех! – гордо произнес отец, любуясь своей дочуркой. – Мы, разумеется, не поскупились! Ради будущей королевы Норланда!