Принуждая Эли

Глава 1 Свободная

Мне всегда казалось, что страх приходит резко — как удар, как крик, как бег. Я ошибалась.

Настоящий страх подкрадывается тихо — в тот миг, когда ты ещё улыбаешься, не подозревая, что тебя уже выбрали. Он просачивается сквозь щели беспечности, обвивает лодыжки, тянет вниз — медленно, неотвратимо.

Сегодня мне исполняется двадцать. Эта цифра ощущается чужой: слишком взрослой для той части меня, что по‑прежнему верит в свободу без последствий, и чересчур наивной для мира, не прощающего слабости. Я застряла между двумя мирами — на тонкой грани, где страх ещё не одолел дерзость, а любопытство перевешивает инстинкт самосохранения.

Эмилия и Кира — мои лучшие подруги со времён школы — уже ждут меня у выхода: смеются, обмениваются колкостями, наслаждаются панорамой небоскрёбов над головами. Неоновые огни Сеула играют на их лицах, придавая им почти неземной облик — словно они уже принадлежат этому городу, а я всё ещё чужая.

Сегодня мы отправляемся в клуб, о котором ходят легенды — элитный, закрытый, почти мифический. Все известные личности хоть раз, но посещали «Кровавый Дьявол»: начиная от блогеров‑миллионников и заканчивая премьер‑министрами. Это место, где решаются судьбы стран, где развязываются войны и втайне от чужих глаз элита заключает союзы. Оно станет идеальным местом для моего дня рождения.

— Элизабетта! — кричит Кира, энергично размахивая руками. — Мы опоздаем!

— Ты же знаешь: я всегда прихожу вовремя — даже в хаос, — усмехаюсь я, обнимая её.

Кажется, весь город смотрит на меня снизу вверх. Музыка доносится издалека, словно сердцебиение гигантского организма. В воздухе смешались запахи асфальта, алкоголя, ночи и чего‑то ещё — едва уловимого предчувствия, что сегодня я переступлю черту, о которой даже не догадывалась. Может, моя тупая тревожность оставит меня хоть на один вечер?

Подходя к клубу, мы замираем в шоке от его масштабов. Он скорее напоминает готический дворец в стиле средневековья, чем обычный современный клуб: узорные арки, чёрные витражи, каменные статуи, будто охраняющие вход.

Когда мы заходим внутрь, реальность начинает трещать по швам. Музыка давит на грудь, проникает под кожу, вибрирует в костях. Свет вспыхивает и гаснет, превращая людей в призрачные силуэты, в отражения чужих желаний. Дым стелется по полу, размывая границы между телами, делая всё нереальным.

На мне — красная мини‑юбка и обтягивающий топ в тон; каблуки YSL дарят ощущение хрупкой, но опасной силы. Волосы мягкой волной ниспадают на плечи. Я ловлю своё отражение в зеркале и мысленно подтверждаю: да, сегодня — мой день.

Я делаю шаг в толпу, оставляя подруг у столика, — и вдруг кто‑то оказывается слишком близко.

— Ты просто обязана потанцевать со мной, кареглазая красотка, — раздаётся голос на английском сзади.

Я оборачиваюсь и вижу кареглазого брюнета, который наклоняется ближе к моему лицу. Его улыбка самоуверенна до отвращения — это приводит меня в гнев. Любая на моём месте растаяла бы: богатый, высокий, красивый парень с смазливым личиком. В нём есть всё, что нужно обычной девушке, — принц на белом коне. Но меня это совсем не трогает. Наоборот, я ненавижу, когда меня воспринимают как вещь, когда высокомерный мудак возомнил себя королём и думает, что одна улыбка и один комплимент, а также его положение в обществе помогут ему затащить любую девушку в свою постель.

Медленно поворачиваюсь, даруя ему ровно секунду надежды — прежде чем разрушить её:

— Извини, но ты можешь отвалить? — бросаю я.

Скорее всего, это был первый отказ в его жизни — это легко заметить по его круглым от удивления глазам. Не дожидаясь больше слов, я разворачиваюсь и отхожу к бару, делаю глоток мартини — горький, как правда.

— Ты всегда такая дерзкая? — внезапно звучит голос рядом.

— Только когда кто‑то путает стиль с разрешением вторгаться в моё личное пространство, — отвечаю, не оборачиваясь.

Перевожу взгляд на танцпол: подруги смеются, танцуют — жизнь кажется простой и оглушительно шумной. Я присоединяюсь к ним, мы расслабляемся под песни The Weeknd, как в последний раз. В такие моменты я забываю обо всём, оставляя прошлое позади, и мои мысли больше не беспокоят. Час тает в ритме музыки. Мелодия становится частью меня, тело движется почти автоматически — пока грохот звуков не начинает давить невыносимо. Мне нужен воздух. Пространство. Тишина.

— Девочки, я отойду в уборную, — говорю я. Подруги машут мне в ответ, продолжая веселиться.

Коридоры клуба просторны и мрачны: готический стиль, чёрные стены, горгульи, бетонные узоры. Света почти нет — лишь редкие лампы, расставленные хаотично, бросают на стены дрожащие тени. Всё здесь вопиет об опасности, и я ощущаю это каждой клеточкой кожи, шагая в одиночестве.

Поднимаясь по мрачным ступенькам, замечаю едва приоткрытую дверь в конце коридора. Она словно забыта, оставлена незакрытой. Я всегда была любопытна: в пятом классе я даже застукала свою учительницу по биологии за поцелуем со старшеклассником в спортзале, что впоследствии дало мне возможность получать самый высокий балл по биологии до конца школы. Но сейчас не только моё любопытство берёт верх — алкоголь в крови придаёт решимости. В конце концов, кому не интересно посмотреть, что скрывается за дверью в самом элитном клубе страны? Я, не раздумывая, подхожу к двери и толкаю её.

Внутри полумрак, почти ничего не видно. Я чувствую только ледяной воздух, из‑за которого по телу проходит дрожь, и металлический привкус на языке. Немного прищурившись, я замечаю на стенах фотографии, лица, линии. А немного пройдясь вперёд, мой взгляд падает на аккуратно разложенные инструменты: ножи, несколько пистолетов, скальпели, кляпы, плётки, бензопила и многое другое, что я не могу разглядеть. Мой разум приходит в ужас. Чёрт возьми, это не комната — это пространство удовольствий и чьих‑то кошмаров.

Сердце стучит так громко, что, кажется, его слышат стены. Всё во мне вопит: «Беги!» Я быстро разворачиваюсь — и дверь за спиной громко захлопывается.