Приручить Ёжика

Размер шрифта: - +

1

1

 

Это был очень плохой день. Во-первых, мне пришлось остаться на пятую пару. Во-вторых,  Горкин, который последние два дня не давал мне проходу, отыскал меня в «предбаннике» у нашего философа Родиона Петровича. Я Родиону Петровичу пропуски отрабатывала – раскладывала по папкам темы. У пожилого академика Любцева была прекрасная метода вести пары – он нам на парты выдавала курсовики студентов прошлых лет, бросал:

— Ознакомьтесь с этой чушью, пока меня не будет. И каждому потом объяснить, почему это чушь, с доказательствами.

И шел по своим делам. Всем нравилось. Без Канта и Гегеля, разумеется, не обходилось, но курсовики были уж очень с интернета стыренными – чушь находилась в них на раз: при попытке переписать копипаст своими словами страдальцы вставляли в них откровенную философскую ересь.

В общем, пару пар я пропустила. По личным обстоятельствам. И, кстати, из-за Ромки Горкина: один раз, когда телки-поклонницы Романа на меня наехали, второй – когда я собрала нашу общажную команду и пошла отстаивать свои честь и достоинство, короче, на стрелку с телками, доказывать, что у меня с Ромкой только деловые отношения. Оба раза четвертой парой стояла философия. Телки, кажется, не поверили.

 Поэтому когда я увидела Горкина в кабинете Любцева, мне поплохело. Долго он меня мучить будет?

— Ну чего тебе опять? — взвыла я. — Я же сказала, заказы не беру.

— Берешь, — сказал Ромка. — Я видел, ты Ольге Долькиной тест писала.

— Я неправильно выразилась, извини. Я у тебя заказы не беру.

— Ну Ёжик, ну будь человеком, — заныл Горкин. — Мне не к кому больше обратиться.

— Что у тебя? Перевод? Через гугл пропусти.

— Очумела? Гугл транслейт? Мне Новицкая незачет влепит! Ну плииииз! Я заплачу́!

— Конечно заплатишь! Но не мне! Ищи кого-нибудь другого.

— Ну Аль… Ну они не будут тебя больше донимать. Я им все объяснил. Что это был дружеский чмок, а не поцелуй. Что между нами ничего нет.

— Я им это раз… тридцать повторила! Они мне не поверили. Сказали… сказали, я на тебя как-то по-особенному смотрела! Это как?!

— Может, как на клиента, который тебе бабок должен? — робко предположил Горкин.

— Точняк! А ты и должен! Вали, Ром! Я занята.

— Ну Ёж! Ну по дружбе! Давай помогу!

Горкин принялся суетливо запихивать распечатки в файлы, бормоча:

— А между прочим, если ты мне перевод сделаешь, я  тебе нового клиента подгоню. Классного. Богатого. Андрюха Минаков, слышала? Филиал экономического. Он язык прекрасно знает, по Лондо́нам каждое лето, но ему лень. Он вообще оболтус. Спортсмен, поэтому его в универе терпят. Встречается с Надей Кутихиной, она профсоюзница и что-то там еще, по благотворительности. Популярная парочка.

— Главное, чтобы была платежеспособная, — пробурчала я и переспросила: — Экономический? В старом корпусе?

— Ага.

Я призадумалась. Люблю экономистов. Я в их терминологии наблатыкалась. Это раз. Они в другом корпусе нашего студгородка. Это два. Там меня знают только «клиенты». Пришла, взяла задание – вернулась, забрала деньги. Все.

— Он из какой группы?

— Из восьмой.

— А-а-а… Тоже Новицкая ведет?

— Так ото ж.

Я еще глубже задумалась. Татьяна Михайловна преподавала сразу в нескольких вузах и была жестким и непреклонным учителем. Остальные преподы английский преподавали постольку-поскольку, учитывая, что со школьной скамьи в вуз мы приходили далеко не полиглотами (это у меня ситуация другая). А Новицкая имела привычку всех иметь. Это только у нее студенты по всей лексике отдельный зачет сдавали. Татьяну Михайловну и ее манеру задавать огромные переводы из ею же самой написанных брошюр я обожала – она меня кормила, в переносном смысле. Я научилась делать переводы так, что комар носа не подточит. По крайней мере, жалоб от клиентов пока не поступало.

— Ладно, — решилась я. — Скажи этому…

— … Андрею.

— Да. Скажи ему, чтобы он какую-нибудь тетрадь свою подготовил, где у него почерк… ну… типичный, но разборчивый.

— Да, знаю. А я?

— Давай свое задание.

— А скидка будет?

— Обойдешься. Ты мне еще моральную компенсацию должен.

— Злюка, — сказал довольный Горкин, доставая из сумки тетрадь и брошюру «Английский в сфере Масс-Медиа». — А с девчонками я еще раз поговорю. И все отдам… завтра.

Когда он ушел,  я продолжила раскладывать курсовики. Кап. Кап. Несколько слезинок попали на пыльный пластик папок. Ну вот что это? Я пошла в маленький преподавательский туалет на этаже и разрыдалась. Черт меня дернул влюбиться в приятеля. Мы с Горкиным на первом курсе познакомились. Он узнал, что я язык хорошо знаю, и начал давать мне заказы. Мы даже тусовались практически в одной компании. Он сначала был для меня… как друг. А потом стал петь в студенческой группе. В школьные годы Роман учился в музыкалке, бросил, доучивался уже в группе, местной, но довольно популярной, самой настоящей, «Подпольный синдикат», кажется. В универе его ребята из рок-бэнда сразу приметили. Пел он на сцене вкрадчиво, с улыбкой, с какой-то невероятной харизмой. И началось: поклонницы, амуры-купидоны. Мы продолжали общаться. И чем дальше, тем больше я влипала и тем больше таяли мои надежды. Зачем ему я, Алина Ёж, обычная студентка, заурядная, суетливая, с первых месяцев учебы озабоченная тем, как бы заработать? Ведь мама у меня – простая учительница, сутки за компом и над тетрадками, репетиторство даже на выходных и каникулах. Деньги брать у нее я не могу, мне стыдно, у нас квартира сыплется вся просто, а у мамы мечта – ремонт, хоть небольшой: нормальная мебель, а не гэдээровская семьдесят шестого года выпуска, и обои без выгоревших полос, и краны не гнилые, протекающие, и трубы нормальные, а не с тоннами ржавчины внутри. 



Тата Ефремова

Отредактировано: 19.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться