Приручить оборотня. Отбор невест

3. Темное прошлое

Когда пришло время ужина, я с облегчением выдохнула. Скоро прием, наконец, закончится.

Отец смог присоединиться только после обеда — с тех пор наши с Филиппом родители полностью погрузились в общение друг с другом. Я слушала вполуха, ковыряя вилкой в салате. Очень хотелось прийти домой и остаться, наконец, в одиночестве. Может быть, продолжить книжку по черчению. В последнее время я много рисовала, изучала перспективу и композицию.

Скандал с Арианной замялся окончательно. Филипп больше не делал ничего компрометирующего и от своей знакомой, кажется, окончательно устал, то и дело снимая ее руки со своей шеи. Морщился, игнорировал, старался держать дистанцию. Ее громкие восклики и несвоевременные попытки внедриться в чужие разговоры перестали его забавлять.

А я в душе злорадствовала. Не гордилась этим, но ничего не могла с собой поделать. Пусть теперь расхлебывает последствия.

К тому моменту, как подали десерт, за окнами уже притихли летние сумерки, но беседа родителей рисковала затянуться еще как минимум на полчаса. Бо́льшая часть гостей разошлась, отчего внимание Филиппа все чаще перепадало мне. Это скорее напрягало, чем радовало.

У меня этот брак тоже не вызывал восторга, но чтобы так обойтись с другим человеком? Надо было додуматься.

Выгадав момент, когда присутствующие будут слишком заняты, чтобы заметить мои поползновения, я тихо скрылась из зала. Миновав несколько коридоров и кухню, вышла на веранду. Хотя бы на минуту сбежать от самой себя и вгоняющих в тоску мыслей. Почти счастье.

Оперевшись об ограждение, я почувствовала, как задела локтем что-то маленькое и легкое, что тут же упало в раскинувшиеся внизу кусты. Прищурилась, надеясь разглядеть предмет между веток, но тщетно.

Спустившись, пошарила рукой у корней. Немного испачкалась, но в итоге нащупала находку и вытащила наружу красивую золотую коробочку с тонкой линией, разделяющей крышку напополам. Открыла, понюхала, вытряхнула остатки табака.

Из портсигара едва заметно пахло пряной мятой. Аромат показался мне до боли знакомым, на секунду вернул в далекое детство, состоящее больше из ощущений, чем воспоминаний.

Это было странно, ведь никто в моей семье не курил.

— Вы нашли мою вещь, — раздался хрипловатый голос за спиной.

Я вздрогнула, как от выстрела, и обернулась.

Полы шляпы отбрасывали густую тень на лицо мужчины, но даже сквозь нее я разглядела прямой пристальный взгляд, много глубоких морщин в уголках глаз и два гладких шрама — один на щеке, второй, что поменьше, на подбородке. Над верхней губой росли густые темные усы с редкой сединой.

— Не возражаете, если я ее возьму? — улыбнулся он.

Говорил он четкой, поставленной речью, не так, как обычные работяги. Держался уверенно и с достоинством, несмотря на то, что весь был измазан в пыли и грязи. Даже выправка, как у аристократа.

И все же, судя по изношенной одежде и общему контексту ситуации, мужчина служил у Фаррисов простым рабочим. Взглянув еще раз на портсигар, я прикинула, сколько такой может стоить. Зарплаты слуги на такую вещь вряд ли бы хватило.

— Значит, она ваша?

— Совершенно верно.

— Если так, вы должны знать, сколько здесь сигарет.

Я спрятала руки за спину, хоть это и было лишним — вряд ли он успел увидеть, что коробочка пуста.

— Там две сигареты, мисс.

— Боюсь, вы не угадали, — я продемонстрировала портсигар.

— Позвольте с вами не согласиться.

Повернув его к себе лицом, я обомлела. Действительно, две сигареты.

— А теперь будьте добры, верните мне потерянное, — мужчина сцепил руки за спиной, как принято в высшем обществе, — эта вещь очень дорога моему сердцу.

Растерявшись, я протянула ему портсигар, но незнакомец медлил. Его взгляд бродил по моему лицу, по волосам, как будто запоминал мазки художника, изобразившего на картине что-то горькое и радостное одновременно.

Шаги на веранде отвлекли мое внимание.

— Кларисса, — сказал Филипп, взглянув на меня сверху вниз, — уделишь мне минуту?

Несмотря на свет фонарей, прочитать выражение его лица было трудно, но сжатые в тонкую линию губы и сухая интонация говорили сами за себя.

Незнакомцу хватило этой заминки, чтобы удалиться. Он был уже в нескольких шагах от меня. Я спрятала портсигар в тайный карман юбки, лучшее нововведение моды последних лет, решив, что отдам вещь в следующий раз при случае, и повернулась лицом к… жениху.

— Конечно.

Он спустился и, подставив локоть, предложил пройтись до оранжереи.

Мы шли медленно, молча. Филипп не спешил начинать разговор, словно хотел в начале оказаться подальше от дома. Или обдумывал первую реплику.

— Наверное, тебе неприятна была сегодня компания Арианны. Я прошу за это прощения.

— Спасибо.

Он покосился на меня, словно не был доволен ответом.

— Понимаю, моя выходка непростительна. Уверяю, эти действия ничего не значат. Я не намерен ставить тебя в неловкое положение и срывать договоренности наших родителей. Если ты, конечно, не возражаешь.

Мое молчание напрягало его все сильнее.

— Исполнить волю отца — мой долг, так что будь спокойна.

Филипп смотрел на меня странно. Говорил то, что я вроде как должна была рада услышать, но взгляд при этом колючий, настороженный. Я не понимала, чего он ожидал после этих заверений. Благодарности? Пощечины? Что я пожму плечами и скажу «с кем не бывает»?

— Я спокойна, — ответила я все-таки.

Он усмехнулся и остановился, заставив и меня притормозить.

— Ты всегда такая пришибленная?

От резкой смены тона я опешила. Молодой человек отбросил приличия, всем видом показывая, что не собирался больше ходить вокруг да около.

— Тебя только что унизили перед родителями, друзьями…

— Они мне не друзья.

— Да не важно! Перед кучей знакомых. А ты даже не думаешь защищаться?

— Не кричи на меня, Филипп, — повысила я голос, сложив руки на груди, — хочешь отменить свадьбу? Так наберись храбрости и сделай это сам. Не чужими руками…