Приручить оборотня. Отбор невест

4. Чужое настоящее

Закрыв за собой дверь спальни, я поняла, что не услышала, как щелкнул замок. Звон в ушах стоял оглушительный.

Взгляд наткнулся на пустой флакончик со снадобьем от давления у прикроватного столика. Я приняла его перед сном.

«Пьет зелье под нашим строгим надзором…»

Я бросилась в ванную. Вызывать рвоту не пришлось, все получилось само собой.

Скорее всего, вещество уже давно впиталось в кровь и смысла выворачивать желудок не было, но я все-таки почувствовала облегчение. Подошла к умывальнику, трясущимися руками ополоснула лицо.

«За одиннадцать лет всякое могло просочиться…»

Что просочиться? Куда? Как это вообще связано с моим недугом и при чем тут какое-то зелье?

Соображалось туго.

Там, внизу, я изо всех сил старалась вникнуть в суть разговора, запомнить каждую деталь, каждую фразу, но слова родителей и господина Глосса то и дело превращались в несвязные звуки, словно за стеной, в комнате для прислуги, собрались существа из другой планеты и говорили на незнакомом языке. Может быть, они защитились каким-то ритуалом, а может, я просто не готова была осознать масштабы происходящего.

Ведь тогда это бы значило, что я живу под одной крышей с людьми, которых совсем не знаю.

***

Я очнулась у себя в постели, когда в окно уже вовсю светило утреннее солнце. Взгляд сам собой остановился на комоде, на котором лежал портсигар, который я вчера нашла у Фаррисов. Вскочила, кинула его в нижний ящик, захлопнула дверцу.

Села на кровати, чувствуя, как нервно сжимается сердце. В висках стучит, стучит, стучит, будто молоточком.

Голова пустая и тяжелая. Воспоминания о вчерашнем кажутся далекими и недосягаемыми, как абстрактный сон. События мелькают вспышками, слишком быстро, чтобы хоть за что-то зацепиться.

Из спальни я выходила с опаской, но когда узнала от старшей служанки, что мать с отцом с утра пораньше уехали по делам, тревога немного рассеялась. Время, чтобы обдумать линию поведения, у меня было.

Проводив меня до столовой, мисс Крауп протянула флакончик с новой порцией снадобья. Сегодня оно выглядело тускло-белым и более мутным, чем обычно.

Смесь ужаса и гадливости мгновенно расползлась по телу, но склянку я взяла. Стиснула в руке. Еще немного и она треснула бы у меня в ладони.

— Вы в порядке, мисс Кларисса?

Служанка смотрела обеспокоенно.

— Все хорошо, — неискренне ответила я.

— Госпожа Петиль велела вам выпить это до завтрака. На вкус, наверное, сущая гадость? Хотите принесу чего-нибудь сладкого, закусить?

Кроткая пухленькая Мисс Крауп говорила просто и ласково, как продавщица из булочной, но вкупе с безразличным взглядом и дежурной улыбкой это выглядело скорее жутко. Как я раньше не замечала? Или это паранойя?

— Спасибо. Не стоит.

Мисс Крауп мягко похлопала меня по локтю, но осталась на месте.

Неужели ей приказали проконтролировать меня? Не доверяют?

Раньше я могла выпивать снадобье и без присмотра. Или так только казалось? А на самом деле рядом обязательно был кто-то еще, кто стриг газон, вытирал пыль, подавал на стол и следил, чтобы я не отклонялась от курса?

Вынув пробку, я вылила жидкость себе в рот, спрятала ее под языком и притворилась, что сделала глоток. Когда мисс Крауп забрала флакончик и унесла его на кухню, я подошла к ближайшему растению и выплюнула снадобье в кашпо. Оно быстро впиталось в почву.

К завтраку я почти не притронулась. Вышла на веранду и приказала себе успокоиться. Вдохнула душный тяжелый воздух, обвела взглядом участок, на дорожках которого скопилась сажа, принесенная ветром из Пепельных пустынь. Погода как никогда соответствовала моему настроению.

В этот день я много гуляла, думала, прикидывала варианты, искала объяснения странным словам господина Глосса и матери, но ничего из того, что приходило в голову, не успокаивало кипящее в душе негодование. Вернулась вечером, когда мать с отцом были уже дома, сидели у камина в гостиной. Прежде, чем присоединиться к ним, я долго стояла у зеркала в прихожей, собираясь с мыслями. Краем глаза отметила, что цвет кожи изменился, стал менее бледным и тусклым. Щеки как будто разрумянились.

— Сюда, Кларисса, — сказала мама, не оборачиваясь, когда я все же вошла в гостиную, и показала на кресло рядом с софой, на которой читала.

Возле нее на столике стояла чашка с дымящейся морвой и небольшой чайник с молоком. Отец сидел в другом конце комнаты за письменным столом, распечатывал конверты, вдумчиво тер бородатый подбородок и ставил подписи.

Помедлив, я прошла мимо софы и встала возле камина. Поленья в очаге были слишком крупными, огонь потихоньку угасал. Я опустилась на ковер и расшевелила угли.

— Как прошел день, Клэр? — спросила мама.

От спокойствия в ее голосе по спине прошел холодок.

— Неплохо, — тихо ответила я, — прогулялась по парку и набережной.

— Одна?

— Да.

Если, конечно, никто не приставил ко мне слуг, в чем я почти не сомневалась.

— Что у тебя, подруг нет? — подал голос отец, не отрываясь от работы. — Позвала бы кого-нибудь.

Я неплохо знала многих в округе благодаря учебе и связям родителей, но с последними мои интересы не пересекались, а среди первых было много людей из рабочего класса, которые не горели желанием связываться с нашей семьей из-за… непреодолимых разногласий. Так что прелести настоящий дружбы я так и не познала.

Даже удивительно, насколько мало отец знал о моей жизни.

— Присядь поближе, детка, — приторно-ласково попросила мама.

Не решившись перечить, я встала и подошла к креслу. Села, чувствуя, как все внутри сжалось от напряжения. Мамин взгляд в приглушенном освещении выглядел еще более цепким, чем обычно. Отодвинув диванную подушку, на которую облокачивалась, она достала оттуда склянку со снадобьем и протянула мне.

— Вот, держи.

Я едва удержалась, чтобы не поморщиться.