Приручить оборотня. Отбор невест

5. Беглец

Я тщательно вымыла нужник и умывальник, избавляясь от следов зелья.

— Мисс Кларисса, — раздался за дверью голос старшей служанки, — родители ждут вас к ужину.

— Спасибо, — крикнула я как можно беззаботнее, — скоро буду!

Собрав светлые волосы в хвост, снова посмотрелась в зеркало. На душе раздрай, зато взгляд яснее обычного. Всего один полный день прошел без «снадобья», как в теле появилась энергия и легкость, рассеялся туман в голове.

Совпадение? Да, может быть. Может, я все себе придумала, сделала неправильные выводы, что-то перепутала или неправильно поняла, но пока все говорило об обратном.

В столовой я вела себя как обычно, тихо и неприметно. Притворство не стоило мне усилий, ведь требовало, в основном, молчания и своевременных кивков головой. В конце трапезы отец сообщил, что следующие несколько дней на территории особняка будет находится пара десятков рабочих для ремонта подвальных помещений. Он уже приказал служанкам подготовить комнаты.

Я усмехнулась про себя. Мы никогда не принимали решения вот так, с бухты барахты. Любые изменения в жизни семьи оговаривались сильно заранее.

«…придется приложить немало усилий, чтобы она и дальше оставалась в неведении».

Рабочие прибыли утром следующего дня. Основная часть из них, действительно, отправилась в подвалы, куда никого не пускали кроме слуг, но несколько человек осталось в доме. Они без спроса трогали вещи, курили в помещениях, расхаживали группами по периметру, караулили двери и окна, то и дело шушукаясь о чем-то с отцом. Я изо всех сил маскировала свои чувства за невозмутимостью.

Родители при этом все чаще говорили вещи, которые явно не предназначались для моих ушей. Когда это случилось первый раз, я так растерялась, что чуть не выронила из рук чашку с горячей морвой.

Как выяснилось, дело было в треклятом зелье — белой пустоши. Оно обладало снотворным действием, лишало концентрации, провоцировало проблемы с памятью, подавляло волю. Предыдущая формула имела гораздо менее сильный эффект, поэтому им приходилось соблюдать осторожность в действиях и выражениях. Новый же образец, тот, что показался мне темнее и гуще, должен был сделать из меня почти растение.

Родителей радовало, что теперь они могли хоть немного расслабиться. Это ведь как разговаривать в присутствии манекена. Никаких рисков.

Насильно разлепив губы, я сделала глоток, понимая, что только подыгрывая им смогу докопаться до правды.

Одиннадцать лет. Это делали со мной целых одиннадцать лет.

— Что там с Фаррисами? — спросила мама чуть позже, когда мы все вместе сидели у отца в кабинете, а я делала вид, что дремала. — Боюсь, вся эта шумиха заставит их пойти у Филиппа на поводу и отменить свадьбу.

— Не выдумывай, дорогая. Никуда они не денутся. Отдадим девчонку замуж и совсем скоро вернемся в столицу, обещаю.

— В столицу, — хмыкнула она мечтательно, — ты обещаешь это уже тринадцатый год.

— Только не начинай свою песню заново, умоляю! Мы близки к цели как никогда. Будь терпелива. Как только Логана поймают, Клэр с Филиппом поженятся и Тайная палата тут же рассмотрит наше прошение. Гэривальд обо всем позаботится.

— Если поймают, Эрнест.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Что за панические настроения? Уж не веришь ли ты в могущество королевской гвардии?

— Верю, — судя по звукам, она подошла к широкому панорамному окну, ведущему в сад, — так или иначе, от серпентов ему не скрыться. Но все же странно, что он до сих пор на свободе.

Значит, вот кто последние два дня жил у нас дома. Серпенты. Или змееоборотни, как иногда их называли в народе. Они считались самым редким видом оборотней, не считая бурезверей, пробуждающихся лишь в лицах королевской крови. Отличались выносливостью, зорким зрением и сверхъестественной быстротой реакции, поэтому в большинстве своем состояли на службе у Короны.

— Логан не мальчишка, дорогая, он умеет запутывать следы. Меня больше интересует, как он все-таки выбрался из Пепельных пустынь. И что собирается делать.

— Понятно что!

— Нет, замахнуться на нас у него нет ни сил, ни возможностей. А вот добраться до дочурки… Впрочем, честно говоря, все эти волнения кажутся мне напрасными. Зачем она ему? Вряд ли есть хоть один шанс реанимировать чары. А без них Кларисса будет для беглого преступника лишь обузой.

С каждым сказанным словом что-то внутри меня медленно, мучительно умирало.

Сердце перестало биться. Горло перекрыл колючий ком, ногти врезались в ладони, словно шипы. Я едва смогла протолкнуть в себя глоток воздуха.

Они еще говорили о чем-то, но мозг отказывался воспринимать суть. Сил едва хватало, чтобы поддерживать конспирацию.

— Эти рептилии затопчут нам все клумбы, — пробормотала женщина, которую я еще пару мгновений назад считала матерью, и вышла из кабинета.

Открыть глаза я решилась, только когда ее супруг тоже покинул комнату. Да и то не сразу, пришлось дождаться, когда по коридору пройдет очередной патруль и скроется на нижнем этаже.

Уши и шея покраснели от еле сдерживаемых слез. Я задержала дыхание, чтобы хоть немного отвлечься от навязчивых мыслей. Слова про чары и обузу до сих пор звучали в ушах.

Я нерешительно встала, подошла к рабочему столу, не сводя взгляда с двери. Не знала, что хотела найти, да и сомневалась, что важные документы будут лежать вот так, без присмотра, учитывая уровень секретности вокруг всей этой истории, но попытать удачу все равно стоило.

Единственное, что удалось, это откопать среди счетов и договоров аренды несколько зашифрованных писем, на которых стояла печать в виде серого скорпиона. Я слабо разбиралась в геральдике, но она явно была связана с Пепельными пустынями.

Так называли черные бесплодные земли за пределами Моршира. Выжить там было можно, но удавалось немногим. Насколько я знала, ссылка в Пустыни была альтернативой смертной казни, введенной при Маркусе Благодетельном. Осужденный преступник имел право выбрать свою участь.