Приручить оборотня. Отбор невест

8. Счастливый билет

Допрос продолжался около шести часов, за которые солнце так и не показалось из-за туч. Я обвела гостиную невидящим взглядом, позволила себе слегка размять затекшую шею и откинулась на софу. Уже не понимала какой сегодня день и сколько человек в комнате. Верят ли мне вообще? Может, я уже давно запуталась в показаниях и выложила все, как есть?

Начальник гвардии встал и попросил одного из подчиненных принести ему горячей морвы, а мне — что-нибудь поесть. Я даже не поверила: допрос окончен?

Завтрак я пропустила, так что еда пришлась бы весьма кстати, но, как только поднос с горячим супом и булочками оказался на столе, остереглась к ним прикасаться. Бросила подозрительный взгляд на тех, кого совсем недавно считала семьей. Нет уж, рисковать я не собиралась.

— Мы закончили, сэр, — раздался голос одного из рядовых.

Солдат подошел к начальнику гвардии и передал ему письмо и портсигар, уверяя, что больше ничего подозрительного в спальне не обнаружили. Улики прямо при нас положили в специальный железный контейнер и запечатали руной. Занеся сведения в протокол, кольнули пальцы свидетелей специальной булавкой, заставили поставить подписи и предупредили, что как только преступник будет пойман, нас вызовут в суд.

— Лучше, чтобы к началу заседания ключевые свидетели находились в ясном сознании, — сказал начальник, обращаясь к Колбертам, и кивнул в мою сторону.

Они попытались вяло поспорить, но в итоге сдались, уверяя, что сделают все в интересах следствия. Совсем скоро после этого королевская стража покинула особняк. В одно мгновение комната, наполненная шарканьем шагов, шелестом документов и запахом чернил стала пустой и тихой. Я медленно выдохнула, наконец, осознав, что у меня все получилось. Оглянулась. Поймала себя на мысли, что стены вокруг выглядят словно чужие. Каждый уголок, каждая трещинка, каждый завиток узора на шторах был знаком до миллиметра, и все же казалось, что стоит моргнуть, иллюзия рассеется, обнажив стены тюремной камеры.

Вошла служанка и забрала поднос с нетронутым обедом, бросив на меня недовольный взгляд. Надо же, а ведь раньше была так мила и любезна.

Я медленно поднялась на второй этаж, вошла в спальню. Серпенты оставили за собой такой бардак, что думать об уборке было физически больно. Постель перевернута, ящики вытащены, книжки и одежда кучами лежат на полу. Я подошла к окну и ткнула пальцем в кусочек чешуи на подоконнике. Рассмотрела со всех сторон.

Мне никогда еще не приходилось иметь дело со змееоборотнями. Что неудивительно, в общем-то, поскольку их, в отличие от ликантропов, которых на улицах городов всегда пруд пруди, примерно один на сто тысяч населения. Почти вся королевская гвардия состояла из серпентов, они очень ценились Короной.

До сих пор нам удавалось их обманывать, но рисковать так дальше, пока хоть один находился пределах города, было глупо.

Я отодвинула от стены опустошенный шкаф, предварительно откинув ногой кучу хлама, вытащила расшатанную деревянную балку и достала папин портсигар. Сколько времени понадобится серпентам, чтобы понять, что доставшийся им вещдок — всего лишь копия? Или они так никогда и не узнают? Я завернула коробочку в платок, положила в сумку, с которой обычно ходила на лекции по бытовой магии, и села на постель. Взгляд приковался к часам на стене.

Ждать пришлось не долго.

— Клэр, — позвал меня уже знакомый голос.

Я вздрогнула, как от раската грома. Отец стоял у выхода в коридор.

Подлетела к нему тут же, но не решилась на объятие. В ушах отчетливо тикало время: все, отсчет пошел. Еще немного — и весь этот фарс закончится. Когда мы снова увидимся? Если вдруг ничего не получится, вполне возможно, что это последний раз…

Но я так мало провела с ним времени.

Отец сжал мою руку, а я положила свою поверх наших пальцев, словно это способно замедлить время, оттянуть неизбежное.

— Не бойся, родная, — шепнул он, — тебе ничего не нужно говорить, я все сделаю сам. Доверься мне, ладно?

Довериться. Только это и оставалось.

Колберты не спали. Сидя в кабинете господина Эрнеста, пили его любимый джин и строили планы на будущее. Надо было видеть их лица, когда мы с отцом появились на пороге.

— Не стоит паниковать, Петиль, — спокойно сказал отец, когда она от испуга прижала к груди полупустой бокал, — я здесь ненадолго. Подойди к супругу, чтобы я хорошо видел вас обоих.

Не отрывая взгляда от гостя, женщина шагнула к столу, за котором сидел господин Эрнест. Поставила на него джин рядом с бронзовой статуэткой, втянула воздух побелевшими ноздрями. Да, такого развития событий она не могла себе представить даже в кошмарном сне.

Мистер Колберт тоже был напуган, но скрывал чувства за маской самоуверенности.

— Как поживаешь, Логан? — почти спокойно спросил он.

— Уже гораздо лучше, — улыбнулся отец, присаживаясь в кресло напротив, — спасибо, что спросил. Как вы понимаете, я тут по делу. И, конечно, — он поднял руки в миротворческом жесте, — не собираюсь никому причинять никакого вреда.

— Безумие — вот так заявляться в наш дом, — прошелестела женщина.

— Да, тут не поспоришь.

Все замолчали, оценивая обстановку, присматриваясь друг к другу. Мне показалось, у их отношений была какая-то история, личная.

Отец вдруг усмехнулся.

— Даже не думай применять свою магию, Петиль. Я принял все меры предосторожности.

Она вперила в него сосредоточенный взгляд, видимо, все равно решила попробовать, но вскоре разочарованно поджала губы, убедившись в правдивости его слов. Ни одному магу не удалось бы взбудоражить кровь сосуда, когда перед тобой не более чем фантом.

Я встала у отца за спиной, невольно чувствуя исходящую от них опасность, несмотря на то, что он сам, кажется, совсем не нервничал. Достал из внутреннего кармана пиджака сигарету, такую же как те две, что лежали в его портсигаре в вечер нашей первой встречи, и закурил.