Приручить оборотня. Отбор невест

10. Джеймстинг (2)

— Что-что, прости? — не поверила Мадин.

Мы были в зале втроем, не считая лакея, который старательно делал вид, что ослеп и оглох. Мадин переводила взгляд с меня на своего близнеца и обратно, будто пыталась понять, не разыгрывают ли ее. Младшая прижала к груди блокнот, в котором только что рисовала. Сам Уиллмор насмешливо приподнял брови, не осознавая всю серьезность угрозы.

— Как ты себе это представляешь?

— Очень просто. Завтра во время совещания объявлю о своем решении. Там нас и рассудят.

— Тебя ввели в заблуждение, — сказал он, с трудом сохраняя серьезное выражение лица, — ты не можешь претендовать на престол, Джеймс. Это противоречит всем законам Моршира.

Да, кузен принца и правда не смог. Только, если бы наследники предыдущего короля внезапно погибли или добровольно сложили с себя полномочия. Но наша ситуация была куда проще.

— Он просто пошутил, Уилл, — сказала Мадин. — Не бери в голову.

— Я говорю вполне серьезно.

На этих словах ее взгляд стал враждебно-колючим.

— Не знаю, кем ты возомнил себя, Джеймстинг, но наше родство не дает тебе право вести себя подобным образом.

— Вообще-то дает, — в три небольших шага я дошел до камина и оперся плечом о его стенку, сложив руки на груди, — лучше присядь, Мадин. История недолгая, но малоприятная для всех присутствующих. Тебе тоже лучше сесть поближе, — обратился я к Иветте.

Никто не сдвинулся с места, так что пришлось начать сразу.

— Что ж, как хотите. Дело в том, что, умирая, моя мать кое в чем призналась. Ты единственный из присутствующих знаешь в чем, Уилмор. Даю тебе возможность все рассказать сестрам самому. Или у меня лучше получится?

— Прекрати паясничать, — поморщился он, как от зубной боли.

— Понятно, — я театрально прокашлялся, — не буду мучить вас дальше: Гомер де Равви не был моим настоящим отцом.

Мадин прикрыла глаза рукой, видимо, догадываясь, что я хотел этим сказать.

— Не может быть.

— Может, сестренка. Насколько мне известно, ваша мать забеременела спустя несколько месяцев после моей. Маркус только-только взошел на престол, женился… ни к чему было нарушать идиллию. К тому же, в начале правления ему была важна поддержка большинства членов Белой и Красной палаты. Ну да не мне вам рассказывать.

О правилах престолонаследия в Объединенном Моршире не знали разве что младенцы: после коронации проходил Турнир, на котором члены жюри, состоящие из высокопоставленных чиновников Белой и Красной палаты правления, отбирали самого сильного оборотня — мужчину, если престол занимала женщина, и женщину, если наоборот.

Только так можно было передать ген бурезверя следующему поколению, поэтому лишь после рождения преемника королю переходила вся полнота власти. Мать Уиллмора, Мадин и Иветты была победительницей последнего Турнира невест. Моя тоже участвовала, но выбыла из гонки на предпоследнем испытании.

— И все же король решил поступить благородно, — продолжал я, — дать своему первенцу фамилию покойного брата и растить как члена королевской семьи. Но отправить подальше, чтобы не мозолить глаза избраннице и, конечно, некоторым субъектам из Правительства.

— Какой-то бред. Уилл, скажи ему!

Кронпринц молчал, и тогда я снова взял слово.

— Да, скажи, Уилл. Насколько я понимаю, ты давно в курсе происходящего.

— Первый раз слышу эту историю, — тут же возразил он, — и, честно говоря, не особо в нее верю. Подозреваю, что тебя обманули.

— Кто? Мать на смертном одре? — хмыкнул я. — Понимаю, в таком положении только и остается, что увиливать и все отрицать, но я почему-то думал, что гордыня тебе не позволит.

Он не ответил, кажется, ушел в себя, будто старался обуздать эмоции. Иветта сидела, не дыша, бледная как мел, и мало что понимала, кроме того, что брат с сестрой переживают что-то настолько болезненное, что мир начинает трещать по швам.

Король Маркус был хорошим отцом, как я слышал. На него равнялось младшее поколение, им восхищались подданные. Поверить, что все это время он хранил от них столь серьезный секрет, откровенно врал им в лицо, было сложно — особенно для Мадин. Она смотрела, как по фиалю ползают темно-оранжевые полосы магии, судорожно пытаясь найти компромисс с самой собой.

Я не собирался никого торопить, сам ведь совсем недавно был на их месте.

— Какие есть доказательства, — спросила Мадин, переводя взгляд на свои побелевшие от напряжения руки, — кроме показаний покойной женщины, которые мы не можем проверить?

— Ее письма нашему отцу и свидетельства нескольких человек, при которых развивался их роман. Если этого недостаточно, можно провести ритуал на крови и проверить истинную степень нашего родства. Каюсь, я уже это сделал. Но понимаю, вам хотелось бы самим проконтролировать процесс.

Тени под глазами Уилла углубились, плечи напряглись.

— Откуда ты взял образцы нашей крови?

— У матери остались некоторые связи во дворце. Признаю, поступил некрасиво, и прошу за это прощения, но я не мог идти сюда с такими новостями без полной уверенности в своей правоте.

Они снова замолчали.

Как ни отгонял я от себя это чувство, все-таки стало неловко. Отношения с сестрами я портить не планировал и собирался наладить, как только добьюсь желаемого, но сейчас нужно было проявить упрямство и решительность, дать им понять, что я не намерен отступать.

Как только мысли улягутся в их головах, меня начнут проверять на прочность. Если дать слабину сейчас, показать, что готов прогнуться, они почувствуют себя свободнее.

— И ты намерен раскрыть завтра всю правду, полагаю, — тихо произнесла Мадин, подливая джина себе в бокал.

— Я намерен взять то, что принадлежит мне по праву, как первому в очереди наследнику престола.

— Попытайся, — Уилл, наконец, отмер, откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу, — если хочешь потратить несколько месяцев своей жизни впустую. Позволь тебе напомнить: одного старшинства не достаточно, а кроме него тебе предложить нечего.