Приручить оборотня. Отбор невест

11.1 Последняя надежда

1,5 года спустя

Ликуй, Объединенный Моршир!

Волей государя Джеймстинга I объявляется набор на Турнир невест!

Попытай удачу, прекрасная незнакомка — вдруг ты и есть следующая королева? Шанс получит каждая!

В пригороде Форт-Муна до сих пор висели растяжки с призывами к молодым девушкам поучаствовать в Отборе, хотя в центре города их сняли еще около недели назад, как только комиссия закончила принимать заявки. После скандала в королевской семье и последующим воцарением короля Джеймстинга пришлось проводить процедуру заново.

Я вошла в «Пустую рюмку», не оглядываясь. Пахло здесь, как всегда, кислыми овощами и перебродившим сидром, зато почти не было посетителей. Не снимая капюшона, прошла мимо двух пьяниц, ликантропов, судя по характерной волчьей волосатости, и скользнула за столик возле окна.

— Эй, деваха! — крякнул один из оборотней, ухмыльнувшись. — Тебе по таким забегаловкам ходить негоже.

Отодрав ключ, приклеенный снизу к столешнице, я решила выйти отсюда через кухню, чтобы не приближаться к ним снова.

— Ау, не слышишь что ли?! — рявкнул он изо всех сил. — Шавка!

Обзывательство я пропустила мимо ушей. Обычно подобные оскорбления с рук не спускали, однако за последний год я и не таких эпитетов в свой адрес наслушалась.

На кухне сидел только задремавший повар перед кастрюлей и его одноглазая птица, так что я без труда вышла из заведения через черный вход, минула три квартала, два переулка и оказалась у здания с точно таким же названием, но куда большим числом посетителей. Здесь меня встретили у барной стойки и проводили к кабинету.

Вставив ключ в скважину, я провернула его три раза и открыла дверь. Единственное окно в комнате было занавешено, мрак освещала высокая свеча, неестественно яркая, паря над небольшим деревянным столиком и сгоняя тени в углы.

Гэривальд Докс, крупный круглолицый мужчина не намного старше моего отца, сидел на кушетке и беззаботно читал газету. Увидев меня, снял шляпу, пригладил волосы рядом с лысиной и отложил «Глаз да глаз» — самое желтушное издание столичной прессы.

Кивнув вместо приветствия, он знакомо поджал губы, словно извиняясь за обстановку вокруг.

— Не думала, что вы такое читаете, — не удержалась я от смешка и принялась снимать плащ.

— У стариков свои слабости, Клэр. Будь снисходительна.

— Ну какой же из вас старик?

— Хорошо сохранившийся, — хохотнул он, но тут же посерьезнел, — как ты?

Я подавила вздох, хоть и понимала, что он спрашивает не просто из жалости, и присела напротив. Не видела смысла раскрывать ему душу и грузить проблемами. На свете существовала лишь одна вещь, с которой господин Докс мог мне помочь, из-за которой я уже была в неоплачиваемом долгу перед этим человеком.

— Как обычно, спасибо. Лучше расскажите, как продвигаются дела в суде. Когда будет слушание?

По взгляду сразу стало понятно, что хороших новостей нет.

— Его не будет, Клэр.

— Опять перенесли, да? Неужели самим не надоело…

— Нет, не перенесли. Прости, я неудачно выразился. Оно уже прошло.

— Как? Когда?

Меня окатило волной жара, почти такой же, как в старые добрые времена в поместье Колбертов. Только сейчас никто надо мной не колдовал.

— Письмо короля Маркуса твоему опекуну, — пояснил господин Докс, — которое числилось как вещественное доказательство защиты, исчезло. Заседание закончилось, не начавшись. Мне очень жаль.

Очень жаль.

Мужчина протянул мне булавку, обмотанную волосом господина Эрнеста, которую я прицепила на письмо, чтобы оно не вернулось к хозяину из-за заклинания короля Маркуса.

— Это все, что осталось.

Свет от свечи вдруг стал таким ярким, что зажгло глаза, и я накрыла их ладонями, прячась в темноте. Это письмо было единственным нашим козырем. В нем содержалось самое главное — недвусмысленное намерение короля Маркуса дать папе помилование. Мало, для того чтобы вытащить его из тюрьмы, но достаточно, чтобы открыть дело заново. Тогда у нас появилось бы пространство для маневра.

В Правительстве оставались люди, которые симпатизировали нашей семье — бывшие коллеги, однокурсники, друзья родителей. Гэривальд Докс был самым надежным из всех, поэтому к нему меня отец и направил. Я переехала в Форт-Мун, как только мне даровали свободу, а папу взяли под стражу, и встретилась с этим мягким и милым джентльменом на этом самом месте почти год назад.

После того, как защита предъявила бы письмо на слушании, господин Докс должен был вынудить наших тайных сторонников вступиться за папу, надавить на судью, заставить провести новое расследование и докопаться до правды.

— Кому вы рассказали?

Голос врезался в воздух, став на несколько тонов ниже. Ничего не могла поделать, само вырвалось. Хотя господин Гэривальд, безусловно, этого не заслужил.

Письмо проходило в качестве засекреченного доказательства — о его содержании никто не должен был узнать раньше времени, даже наши соратники, чтобы в самый ответственный момент не случилось пропажи.

И все-таки она случилась.

— Простите, — выдохнула я, тут же устыдившись. — Не отвечайте.

— Не извиняйся. Я все же отвечу, чтобы это тебя не беспокоило — я не обсуждал наши планы ни с кем, даже с семьей. К сожалению, в Правительстве много глаз и ушей, принадлежащих людям, которым гораздо удобнее держать Логана в застенках. То, что содержание улики раскроется, было вопросом времени.

— Что же теперь делать? Какие у нас варианты?

— Кларисса…

— Нет, не говорите, что все кончено. Не может быть, чтобы мы проделали весь этот путь зря!

— Не зря, конечно. Буду с тобой откровенен, дитя, Логан прекрасно понимал, что хватается за соломинку. Ему было важно не свою шкуру спасти, а чтобы ты узнала правду, чтобы вспомнила его и маму, как сильно они любили тебя. Чтобы смогла жить, в конце концов, как свободный человек.