Приручить оборотня. Отбор невест

11.3 Последняя надежда

— Плохая идея, Кларисса.

— Да. И единственная.

Господин Докс уже битый час пытался отговорить меня от моей затеи, но я не сдавалась. А какие были варианты?

— Пожалуйста. Мне очень нужно.

— Как ты вообще собираешься это провернуть?

Он топтался туда-сюда по крошечному кабинету, но из-за размеров помещения мог разгуляться не больше, чем на два шага в обе стороны, что выглядело довольно комично. Я бы рассмеялась, если бы мое будущее и будущее отца не стояли на кону.

Да и выглядел господин Гэривальд не на шутку разозленным. Надо было дать ему понять, что я отдаю себе отчет в том, насколько опасно это предприятие, а не действую по глупости или легкомысленности.

— Не думайте об этом, пожалуйста. У меня есть план. От вас ничего больше не потребуется, кроме…

— Если я принесу тебе штамп, то когда вскроется твоя настоящая личность — а она непременно вскроется, не питай иллюзий, — расследование быстро выйдет на меня. Прости, Клэр, я люблю твоего отца, но у меня самого семья.

— Нет же, мне нужен не штамп, только рисунок, выполненный королевскими чернилами.

— Что за девчонка! В сотый раз повторяю, тебя вычислят еще за километр до того, как ты подойдешь к воротам. Тогда вы с отцом точно встретитесь — в соседних камерах! Думаешь, ты первая, кому захотелось в шумихе проникнуть во дворец и одним глазком взглянуть на короля? Система охраны безошибочно определяет фальшивые метки.

Господин Гэривальд был прав, только не знал одного — моя метка, без которой, безусловно, не проникнуть во дворец, не будет фальшивой. В последнее время мои навыки в создании проекций серьезно улучшились. Я могла делать даже несколько и долго удерживать в приличном состоянии.

Крупные предметы не всегда выходили естественно — свет порой отражался неправильно, текстура просвечивала. Проецировать в пространство себя было пока сложно, но и это начало получаться, пусть я часто бликовала, мигала и, конечно, не влияла на внешний мир, больше походя на призрака, чем на человека из плоти.

А вот справиться с рисунком на руке мне было вполне под силу. Главное, увидеть саму метку, потрогать ее, изучить цвет и текстуру, а потом спроецировать на запястье. Проекция — не то же, что подделка, ведь она изображает то, что реально существует, просто переносит это в другую пространственную область. Такая ерунда, как пара завитков, почти не будет стоить мне усилий.

Сомнения, конечно, иногда посещали меня. Что если королевские чернила обладают особой магией, способной блокировать мою? Или вообще причинят мне физический вред? Но альтернативой было просто сдаться и оставить отца доживать свой век в камере из-за преступления, которого он не совершал. Если хотя бы не попробовать… никогда себе не прощу.

Оставалось только уговорить господина Докса достать злосчастный рисунок.

Возможно, посвяти я его в свои планы, такого откровенного противостояния удалось бы избежать, но я не могла. Отец доверял ему, да и у меня не было причин сомневаться в его порядочности, но слова папы о том, что суть нашего дара следует открывать только в крайнем случае, накрепко впечатались в память.

Он ведь не рассказал другу, какой магией владеет. Значит, и мне не следовало.

— Господин Гэривальд, — я встала, заставив его остановиться, — поверьте мне, никто не догадается, что метка не настоящая. Им на вас не выйти, я даю стопроцентную гарантию. Понимаю, мои слова вас не убеждают, поэтому готова принести клятву, что не скажу о вас ни слова, если это все-таки произойдет. Если же вы откажетесь помогать, — я заставила дрогнувшее сердце успокоиться и продолжила, понимая, что и правда готова зайти так далеко, — знайте, что я постараюсь проникнуть в Ратушу в любом случае и достать это дурацкий рисунок сама. Правда, думаю, так у меня гораздо больше шансов попасться.

Мой собеседник осуждающе покачал головой.

— Ты проникнешь в замок и дальше что? В покои короля? Не смеши меня. Даже если получится, что ты успеешь найти за время, пока идет бал? Там даже комнаты прислуги побольше всей площади этого трактира.

— Говорю же, у меня есть план.

Он возвел глаза к потолку.

— Отцовские гены.

— Просто смиритесь, что я в любом случае попаду в тюрьму, но либо так — и тогда у меня есть шанс на удачу, — либо из-за проникновения в Ратушу, где гарантированно ничего не получится.

— Спасибо, успокоила!

Я спрятала улыбку, села обратно, согнула руку в локте и положила на ладонь подбородок, дожидаясь его решения. Он плюхнулся напротив и вперил в меня недовольный взгляд.

— Как мне тебя отговорить?

Захотелось пошутить про то, что вариант с побегом папы из Циртады не обязательно списывать со счетов, но я тут же застыдилась. Дело серьезное, не до веселья.

— Никак.

Мужчина несколько раз стукнул пальцем по столу, видимо, ведя спор с самим собой. Я чуть не подпрыгнула, когда поняла, что он сдался под моим напором:

— Через главные двери входить опасно. Всех приглашенных проверяют по спискам.

— Разве суть маскарада не в том, что личности девушек никому не известны?

— Не совсем так. Король не должен видеть лица, чтобы предоставить каждой конкурсантке возможность оставить о себе впечатление благодаря своему характеру и эрудированности, а не красоте. Такая традиция. После бала он отсеет тех, кому это не удалось или удалось хуже, чем остальным.

— Я только что поняла, — испуганно зашептала я, — девушек же должна быть сотня! Наверняка кому-то придет в голову нас пересчитать… наверное, придется прятаться. Может, лучше притвориться какой-нибудь горничной?

— Как раз горничных, так же как поваров, дворников и официантов, там все знают в лицо и по имени.

— Что же делать?

Господин Докс поморщился, словно сомневаясь, не использовать ли это мое замешательство как инструмент, чтобы отговорить, но все-таки признался.

— «Бал ста принцесс» — это лишь название, никого не заботит, сколько их там явилось на самом деле: девяносто семь или сто девять. Обычно девушек больше. Комиссия… как бы выразиться… сквозь пальцы смотрит на количество участниц, как только тяжелеют их карманы.