Приручить оборотня. Отбор невест

11.4 Последняя надежда

В последний раз обсудив дальнейшие действия, мы кивнули друг другу и распрощались. Я уже почти вышла из комнаты, но все-таки развернулась. Обняла господина Докса, снова поблагодарив за все, что он сделал для нашей семьи.

Скорее всего, больше мы не встретимся. За его передвижениям начали следить, так что рисунок метки он передаст мне без личного присутствия. Что бы ни произошло на балу или после, будет неправильно вынуждать его рисковать ради нас с отцом и дальше.

Я вышла из «Пьяной рюмки» на трясущихся ногах. Даже не заметила, как дошла до Перепутья, а несколько часов спустя добралась и до своей комнаты. Легла на узкую постель, пережидая, когда поднявшаяся от переживаний тошнота сойдет на нет, и почти сразу уснула без сновидений.

Но на следующий день стало только хуже. Я собиралась на работу, с ужасом понимая, что все валится из рук. В голове ни одной путевой мысли. Как можно хоть что-то сделать в таком состоянии?

Прийти в норму помог неожиданный перенос. Увидев перед собой собственную спину, сгорбившуюся над постелью, я потеряла дар речи — меня словно насильно вынули из тела. Видимо, из-за нервного перенапряжения в менталях произошел магический сбой. Реальная же я, застыв, как изваяние, сжимала в ладонях грязную простынь, а затем начала медленно заваливаться вперед.

Стоило осознать это, как сознание тут же вернулось в тело, и я чудом успела вытянуть руки, чтобы не тюкнуться головой о спинку кровати.

До «Шатра» шла, озираясь по сторонам, как рыночный воришка. Казалось, что все вокруг знали, что я задумала, и только и ждали подходящего момента, чтобы взять с поличным. Где-то на фоне уже скрипела дверца тюремной камеры, в которой я проведу остаток своей жизни…

В мастерской, как всегда, была куча народа, а голоса сливались в один бесконечный гомон. Только увидев мадам Жавэль, я немного очухалась.

— Так-так, вот и Лара! Давай-ка хвастайся, что ты нам тут наваяла.

Она подошла ко мне в несколько широких шагов, гулко вбивая звук в пространство коротким каблуком, как гвозди в крышку моего гроба.

Как я могла забыть? Именно сегодня я должна сдавать свою первую декорацию! Еще никогда мне не приходилось делать все от и до: прорабатывать идею, рисовать эскизы, сцены и подбирать краски. Обычно моя работа состояла в том, чтобы подавать мастерам холсты и чистить их инструменты.

— Ну-ну, деточка, дыши глубже, — мадам похлопала меня по плечу своей огромной рукой, видимо, растерявшись от ужаса на моем лице.

Считая вдохи, я поднялась по стремянке, скинула с холста накидку и бросила косой взгляд на свою начальницу. Уперев руки в боки, она наморщила нос и скосила губы куда-то в сторону, как всегда в серьезных раздумьях. Медленно обвела взглядом мою работу сверху вниз.

— Н-да, на что тут смотреть, а? — фыркнул тоненьким голоском высокий мужчина за ее спиной.

Только сейчас я обратила внимание — вокруг нас стояла куча народа! И, конечно, среди них этот невозможный вредина Жор-Жан, который ни за что не упустил бы возможность потешить свое самолюбие за чужой счет.

— Техника довольно посредственная, а идея, — продолжил он, подойдя ближе к холсту, и мазнул пальцем по краске, — все это уже было в «Логове свиха», нет? Те же бурьяны и карточные шулера. Было-было.

— Мне сказали сделать стандартные препятствия, — пискнула я.

— А вот не надо отнекиваться, милочка. Твоя задача обыграть, — он откинул за плечо свою темную косу, раскрыл пальцы веером и выписал запястьем замысловатую петлю, — так, чтобы из привычного создать яркое, из скудного — богатое, из робкого — смелое! Н-да? Погрузить клиента в мир, который недоступен его скудному уму, вызвать азарт и интерес! Да любой недотепа с Пляшущей улицы может просто скопировать чужое, нда. Много ума не надо.

— Не придирайся, Жан, это ж ее первый раз, — услышала я из толпы.

— По первому разу тоже можно судить о таланте, нет? Тут все так заурядно, что лучше б уж было ужасно. Мне срочно нужно выйти на воздух, чтобы не задохнуться!

Он непременно так и сделал, оставив меня под прицелом сочувствующих глаз.

Я перевела взгляд на работодательницу, все это время молча внимающую своему самому ценному и прибыльному активу. Модные показы Жор-Жана составляли не меньше четверти от всей выручки «Шатра», так что если к кому-то мадам Жавэль и прислушивалась, то это к гениальному кутюрье.

Чуть погодя она спросила мнение у моих старших коллег. Они говорили менее эмоционально, чем Жор-Жан, но в целом повторяли его мысль. Давно мне не приходилось чувствовать такого стыда. Впрочем, у каждого находилась хотя бы пара теплых слов, которыми они разбавляли критику, и это немного утешало. Но только немного.

— В чем-то Жор прав, в общем-то, — сказала, наконец, мадам Жавэль, когда мы остались один на один, — к тому же сценам не хватает динамики, а теням — плотности. Нашим иллюзионщицам тут особо не разгуляться.

В расстроенных чувствах я спустилась со стремянки. При других обстоятельствах, наверное, расплакалась бы, но сейчас эти неприятности казались малосущественными по сравнению с тем, что я задумала. Впрочем, вся эта суматоха немного отвлекала от моих главных переживаний.

Развернувшись, я вдруг наткнулась на приподнятую корсетом грудь и почувствовала ободряющее полуобъятие.

— Но мне нравится замысел и проработка деталей. Пусть этот ядовитый змей говорит, что хочет, ты делаешь серьезные успехи.

Мадам Жавэль рассмеялась, увидев, как просветлело мое лицо.

— Отдадим эту декорацию на доработку кому-нибудь поопытнее, а потом пустим в ход. Конечно, ты понимаешь, что за работу я тебе не заплачу. На исправления уйдет уйма красок…

Что ж, ничего другого я от своей начальницы и не ожидала.

Остаток рабочего дня прошел спокойно. Я даже почти забыла о своем плане и только прислушавшись к разговорам вокруг вспомнила — бал уже через три дня.

Сотрудники обсуждали слухи и сплетни, связанные с предстоящим событием, радовались, что в этот раз в центре города и еще на нескольких площадях установят фиали, чтобы любопытный народ мог воочию лицезреть короля в окружении претенденток на его сердце.