Приручить оборотня. Отбор невест

13.2 Бал ста принцесс. Взгляд Его Величества

Первым порывом было развернуться и убежать.

Какова вероятность, что кто-то из моих знакомых пройдет комиссию, а затем и первичный отбор?! Насколько я знала, Серена была из небогатой семьи — не простокровной, но и не приближенной к мало мальски значимым чинам.

Допустить до «Турнира невест» не-оборотня из более-менее элитных слоев общества еще могли, но просто не-оборотня, пусть и с крепким магическим потенциалом? Когда народ ожидал воцарения принца Уиллмора, идеологического преемника своего отца, еще можно было поверить, что такое возможно.

Впрочем, насколько такие ожидания были оправданы нам уже не узнать.

— Нет, — ответила я, пожав протянутую руку, — бывала там… проездом.

— Правда? И как впечатления?

Посмотрев на картину, я непринужденно пожала плечом.

— В Кертоне определенно переизбыток золотых арок на въезде в город.

— Это точно, — рассмеялась она.

Серена выглядела как настоящая принцесса, и ее звонкий искренний смех очень соответствовал этому образу.

Платье было похоже на звездное небо: пышная черная юбка сверкала бриллиантами, настолько мелкими, будто их стерли в крошку, корсет из шелка и кружева подчеркивал тонкую талию, между ключицами лежал дорогой, но неброский кулон в виде полумесяца.

Сегодня многие наряды поражали своей красотой, но ее казался сотканным из чистейшего волшебства. Очень хотелось позавидовать такому приобретению, но это было бы кощунством.

По сравнению с ней мое красно-зеленое нечто — слишком яркое, слишком открытое, слишком вычурное — казалось нелепым и дешевым подобием платья. По сути, таким оно и было, но выглядело совсем уж смешно на контрасте.

А еще смешно было то, что Серена меня совсем не узнавала, ни капельки. Как тогда, когда мы с госпожой Петиль сидели в душном фойе Ратуши, а она прошла мимо, словно мы были незнакомы, и ни один мускул не дрогнул у нее на лице.

Раньше мне казалось это немного обидным, но спустя полтора года я уже никого не винила. Урон от белой пустоши, которая делала меня вялой, задумчивой и невнимательной, в сочетании с репутацией Колбертов совершенно естественно отталкивали людей. Нечестно было бы обвинять сокурсниц в том, что они не хотели связываться с госпожой Петиль, которая, в чем не могло быть никаких сомнений, делала все, чтобы не пускать посторонних в нашу «семью».

— Так как твое имя? — после недолгой паузы спросила Серена.

Имя. Вот об этом я не подумала.

Почему я об этом не подумала?!

Совершенно вылетело из головы!..

— Лара Коллинз.

Именно так я представилась, когда устраивалась в «Шатер мадам Жавэль».

Теперь, даже при условии, что план сработает, придется искать новое место работы и жилье, чтобы на меня не смогли выйти впоследствии.

Конечно, не так уж и много я пока натворила, чтобы общественность задавалась вопросом, почему девушка в странном клоунском платье не появляется на испытаниях. Но рисковать не хотелось.

— Приятно познакомиться, Лара.

— Взаимно.

— Дорогая, — услышали мы басистый голос за нашими спинами и обернулись, — можно тебя на пару слов?

Отец Серены, крупный мужчина с густой бородой и ярко выраженной мускулатурой, смотрел на меня вежливо, но ничуть не скрывая неодобрения.

В далеком прошлом в ту пару раз, что я видела их вместе, он казался мне похожим на дровосека, но сейчас, одетый во фрак и строгие брюки, очень гармонично вписывался в роскошное убранство королевской резиденции.

— Прости, — смутилась Серена и подошла к отцу.

По лицам обоих сразу стало понятно, о чем они разговаривают — самым разумным для участниц было держаться от меня на расстоянии. Моя персона казалась подозрительной всем присутствующим, потому что никто не понимал, чего от меня ожидать. Никто не знал из какого я рода, никто не мог вспомнить, видел ли меня в своем окружении.

Еще чуть-чуть и люди перестанут шептаться и начнут задавать вопросы. Громко так задавать. Как зовут, из какого города, где училась, как попала сюда? Риск возрастал с каждой минутой промедления.

Улыбкой и легким кивком головы я дала Серене понять, что все в порядке. Пользуясь так удачно постигшим меня одиночеством, пошла вдоль картин, к стене, дверь в которой вела в соседний зал. Старательно делала вид, что ведома исключительно любовью к искусству, а не холодным расчетом.

В каждом последующем помещении гостей становилось все меньше и меньше. Мне как раз нужно было найти как можно более уединенное место, чтобы проникнуть в коридоры, практически безлюдные сейчас, не привлекая внимания.

А там уже сделать самое главное — оставить во дворце якорь.

Якорем отец называл вещь, с помощью которой можно было проникнуть в любую местность. Если «конечная точка перемещения» находится в поле зрения, сложностей обычно не возникает — как не возникло у меня в гардеробной. Но если ты не можешь воспроизвести место в памяти или находишься от него слишком далеко, есть существенный риск себя скомпрометировать.

С моими скромными успехами вероятность провала была куда выше, чем я могла себе позволить.

Якорь должен быть небольшим по размеру, чтобы поместиться куда угодно, неприметным, чтобы вписаться в любой интерьер, и иметь ценность для колдующего, вызывать сильные чувства, воспоминания. Для папы таким предметом был портсигар, наш с мамой подарок.

Именно поэтому он боялся, что я оставлю портсигар у Фаррисов в тот бесконечно тоскливый день, когда Филипп устроил свой дурацкий спектакль с Арианной, а моя жизнь в очередной раз разделилась на «до» и «после»: не возьми я тогда с собой якорь, отцу не удалось бы проникнуть ко мне в комнату.

***

Я уже практически летела через залы дворца, по пунктам повторяя про себя план действий.

Якорь нужен мне здесь, чтобы появляться столько раз, сколько захочу. Проекции хоть и не были абсолютно невидимы, но все равно очень хорошо сливались с пространством, если правильно поработать с плотностью. К тому же я планировала одеваться в униформу прислуги. Даже если меня увидят, это не должно вызвать подозрений.