Приручить оборотня. Отбор невест

14.2 Бал ста принцесс. Король Джеймстинг

В крытом парке дворца вовсю играла музыка, волнами отлетая от инструментов далеко ввысь, отчего стеклянный потолок слегка скрипел и подрагивал. Я возвышался над гостями, сидя на почти таком же балконе, как в бальном зале — он был пристроен над дверьми, соединяющими парк со зданием замка, — и невольно приценивался к девушкам.

Каждая выглядела безупречно. Даже те, чьи наряды не слишком выделялись, очевидно провели много времени в салонах и у портных, чтобы не к чему было придраться. Все как одна — роскошные, изящные, утонченные.

А вот моя загадочная пуансеттия, как я решил пока называть про себя незнакомку в красно-зеленом, такого впечатления совсем не производила. Она не противопоставляла себя окружающим нарочно и совсем не искала внимания, но и вливание в коллектив ее тоже явно не заботило.

Самая неудачная стратегия поведения из всех возможных, на мой взгляд. Хотя это дразнило мое любопытство, так что, может, я и ошибался.

— Уже присмотрел кого-нибудь?

Мадин всегда передвигалась неслышно и, словно специально, прерывала меня в минуты раздумий, когда я вел не самый простой диалог с самим собой. Какая-то мистическая предрасположенность заставлять людей врасплох.

Сестра встала по правую руку от моего кресла, положив на спинку локоть.

— Спешить ни к чему, — ответил я, вздохнув, — я не успел пока переброситься парой слов даже с половиной.

— В таком случае, пора это исправить. До конца приема еще есть время, но и оно не безгранично.

— Я же говорил, кажется: никого я сегодня отсеивать не буду.

— Джеймстинг…

— Даже не начинай. Объявление сделано публично, во всеуслышание, обратно солнце за горизонт уже не загонишь. Подданные должны верить слову своего короля.

Я подошел к ограждению и облокотился на него. Мадин сделала то же самое.

— Мама в ярости, — призналась она, — это ведь традиция. А ты все делаешь ей назло. Мог бы хотя бы предупредить о своих планах заранее.

— Напоминаю, принять участие в мероприятии было блажью твоей матери. Я сразу сказал, что против, но все настаивали. Что ж, пожалуйста, я поддался. Только это не значит, что кому бы то ни было удастся сделать из меня марионетку, которая всегда будет играть по правилам.

Мадин развернулась ко мне всем корпусом. Наверное, ожидала от меня того же, но я не смог. Едва удержался, чтобы совсем от нее отвернуться.

— Я понимаю, что у тебя есть причины ее недолюбливать.

— Недолюбливать!.. — хмыкнул я.

— Но делая больно ей, ты ранишь и меня, — повысила она голос, вмиг став старше и строже, — если все еще хочешь, чтобы я помогала тебе править Морширом, найди в себе силы и повзрослей.

Того, что эта женщина разгуливала на свободе, несмотря на все, что сделала моей семье, и даже сохранила за собой титул, собственность… имя, в конце концов! — видимо, было мало, чтобы убедить сестру, что я «повзрослел».

Но в одном она права — помощь мне понадобится. Нельзя так неосмотрительно играть у нее на нервах.

Под звук каблуков, удаляющихся вглубь замка, я наблюдал за танцорами и акробатами, рассредоточенными по всему парку. Девушки веселились, общались, хохотали без умолку. Нет, я все сделал правильно. Были бы они так же счастливы, преврати я сегодняшний бал в очередное испытание, которых им и так предстоит достаточно?

Мама почти не рассказывала о том, как проходил Турнир в ее время, но с теплотой вспоминала подруг, которых здесь нашла, их маленькие шалости и чувство сестринства. Если где-то среди сотни этих девушек есть моя будущая жена, то мне хотелось бы, чтобы она вспоминала о своем Отборе с улыбкой.

***

Спустившись с балкона, я тут же обнаружил себя под прицелом десятков любопытных глаз. Градус веселья тут же убавился, участницы занервничали: принялись поправлять прически и платья, изящно отбрасывать с плеч локоны и посылать в мою сторону томные взгляды.

Наверное, это было естественной реакцией, я ведь король все-таки, но выглядело нелепо, даже смешно.

После знакомства с несколькими конкурсантками и пары безобидных шуток, призванных разрядить обстановку, на меня, наконец, перестали смотреть, как на диво, и слегка расслабились.

Среди девушек оказалось много волчиц и серпенток и лишь трое грифов, хотя обычно соотношение между вторыми и третьими обратное.

Только участниц из числа оборотней имело смысл рассматривать всерьез, но и остальных я старался не обделять вниманием. Среди них почти поголовно были дочери очень важных персон, портить отношения с которыми было невыгодно по крайне мере из политических соображений. Монарх я или нет, а учитывать интересы представителей Палат Правительства обязан. В конце концов, без них я ни за что не пришел бы к власти.

За вереницей платьев, масок и имён я почти забыл о своей загадочной пуансеттии, но стоило этому красно-зеленому чуду попасться на глаза, усталость как рукой сняло.

Захотелось было подойти и переброситься парой слов, но тут внимание привлекла ее собеседница. Стройная, высокая девушка в блестящем черном платье с шифоновой юбкой, покрытой мелкими бриллиантами. Тоже не самый очевидный наряд на такое мероприятие — темный, сумрачный. Наверное, даже слегка простоватый, но среди остальных он смотрелся, как глоток свежего воздуха. На фоне нежных и приглушенных красок насыщенный цвет делал ее одеяние и нестандартным, и уместным одновременно.

Мельком глянув на ее до сих пор еще безымянную спутницу, я едва не поморщился от досады. Жаль, она не смогла или не захотела выразить свою оригинальность похожим образом. Вот что ей мешало подобрать платье покрасивее? Когда они стояли вот так, бок о бок, вычурность красно-зеленой ткани становилась почти уродливой.

Девушки на меня не смотрели, обсуждая выступление акробата. Пуансеттия слушала не слишком-то внимательно, все время оглядываясь по сторонам и неловко поправляя вздутые рукава.

Его Величество высматривала?