Приручить оборотня. Отбор невест

14.3 Бал ста принцесс. Король Джеймстинг

Она просто ушла. Взяла и ушла, словно мое присутствие ее совсем не касалось. Может, даже навевало скуку.

Такую выходку вполне можно счесть за неуважение к королю! И судя по растерянной Серене, не мне одному так показалось.

О чем она вообще думает?

В первый момент я решил найти ее взглядом, догнать, отчитать, потребовать объяснений, но вовремя опомнился. Не по рангу мне бегать за какой-то выскочкой, будет выглядеть как слабость. Конечно, следовало поставить ее на место, и я обязательно спрошу с нее за это, когда придет подходящее время.

— Ваше Величество, — услышал я голос Рида совсем рядом, — к балу все готово, можем начинать.

Наконец-то.

Я представил друга своей спутнице и, когда все правила этикета были соблюдены, уже собрался откланяться, но тут меня осенило.

— Скажите, Серена, а девушка, что была с вами… вы хорошо знакомы?

— Нет, — ответила она, — мы встретились здесь впервые.

— А ее имени вы случайно не знаете?

— Знаю, Ваше Величество. Она представилась мне, как Лара Коллинз.

Лара Коллинз.

Нет, мне ни о чем это не говорило. Впрочем, я не то чтобы очень внимательно слушал дворецкого, вопреки всем его стараниям.

— Помнишь такую? — обратился я к Риду, на что он пожал плечами. — Узнай у Густава, пусть доложит, как только все выяснит. Рад знакомству, Серена, — я снова поцеловал ей руку и вместе с другом пошел к выходу из парка.

— Кажется, кое-кто уже приглядел себе фаворитку, — поддразнил он, когда мы вошли в здание.

— Кого?

— Прекрасную Серену, разумеется. Очень достойный выбор.

— Рад, что ты одобряешь, — улыбнулся я несколько криво.

Мысли, как ни странно, были заняты совсем другим… другой.

— Понял. Завидный жених не в настроении.

Чуть позже наши пути разошлись: друг свернул к кабинету дворецкого, а я вошел в свои покои. Переодевался быстро, даже поспешно, хотя сам не понимал, откуда такие метания. Хотелось поскорее выяснить, в чем игра этой Лары Коллинз. Если она не хочет вылететь из Отбора раньше, чем начнутся первые испытания, то должна будет скорректировать свое поведение.

Гирвуар меня дери, я ведь сам объявил, что не собираюсь никого сегодня отсеивать!

Впрочем, это можно спокойно сделать после первого соревнования.

Бросив финальный взгляд в зеркало, я даже хохотнул — настолько свирепое было выражение на лице. Что только не делает с человеком задетая гордость. А с оборотнем уж тем более.

Перед выходом я все-таки побрился, даже не облачаясь в накидку, и вышел из спальни в более-менее довольном расположении духа. Моего внимания добивается как минимум сотня молодых красавиц, лучших из всего королевства. Костюм сидит безупречно. Слуги стирают ботинки, исполняя любую прихоть. А главное — власть совсем скоро полностью перейдет ко мне в руки. Нет ни одной причины для расстройства.

Все складывается прекрасно, как никогда. И я намерен наслаждаться этим с размахом.

Когда я вошел в бальный зал, все до одной участницы конкурса были уже внутри. Как всегда, разговоры при моем появлении стали тише, а затем смолкли совсем. Я позволил себе насладиться безраздельным вниманием собравшихся.

Девушки стояли полукругом вдоль стен, пол вокруг них светился, от чего чешуйки фиалей, которые распылили по помещению, поблескивали в воздухе, словно голубая пыльца. Под каждым присутствующим был такой же круг света, включая меня.

Это означало, что зрители на площадях Форт-Муна и нескольких других крупных городов, где стояли экраны, уже могли наблюдать за происходящем.

Идея принадлежала Мадин. Гениальная идея. Как ни крути, большую часть жителей Моршира составляли обычные клерки и работяги, которые о том, как проходят балы и другие дворцовые мероприятия, узнавали лишь из газетных статей и сплетен. От этого они чувствовали себя обособленными, даже отвергнутыми. А мне, как королю, которого они совсем не знали, нельзя было допускать в сердцах подданных такие чувства.

Сначала я опасался, что столь беззастенчивая роскошь только разозлит непривилегированные слои общества и еще больше настроит против, но Мадин верно подметила, что богатство королевской семьи воспринимается ими как что-то естественное. Нужно позволить людям приобщиться к нему, почувствовать себя его частью.

Если мне удастся заручиться любовью народа, то я перестану так сильно зависеть от воли тех членов Правительства, которые общими усилиями посадили меня на трон. То же самое сделал в свое время отец. А ему с рук многое позволялось лишь потому, что народ стоял за него горой.

Последний раз обведя взглядом преклоненные передо мной головы, я поклонился в ответ и объявил:

— Рад снова видеть вас, прекраснейшие леди Объединенного Моршира.

Сейчас сотня уже не казалась таким огромным числом, как в начале вечера. Не все из девушек сумели отпечататься у меня в памяти, но большинство все же оставило в душе какой-то след, вызвало ряд ассоциаций и эмоций.

Я мог бы пригласить на первый танец любую. Уверенную и целеустремленную Серену Арту, самую на данный момент близкую мне по духу. Таинственную Кармеллу де Майс, которая так и не ответила мне, зачем ей носить с собой в сумочке половинку граната. Пылкую и несколько спесивую Викторию Паради, рассмешившую меня ехидными комментариями в адрес своих соперниц. Стеснительную Солар Каприс, так мило покрасневшую от простого касания ее руки.

Но я уже знал, кого выберу. В конце концов, я сам себе дал зарок, что моей первой партнершей на балу станет та, кто первой решится пройтись по северному крылу дворца. Думал, что так упрощу себе выбор.

И правда упростил.

Подошел к Ларе Коллинз и я протянул ей ладонь. Глаза за зеленой маской стали такими огромными, что почти меня рассмешили. И куда подевалась та смелая девушка, что отшила аж целого королевского советника в служебных коридорах?

— Позволите? — спросил я, наслаждаясь ее растерянностью.