Пришибла, полюбила, воскресила

1

Велдрамор фон Ла́круа де Тенебрис — Третье Лезвие Круга Тьмы, Принц Кровавого Заката, Кавалер Ордена Черепа и кошмар каждого светского вечера с открытым баром — проснулся в приподнятом настроении.

Не то чтобы он любил просыпаться. Обычно для этого требовалось землетрясение, три литра свежей крови и хор из семи органистов в миноре. Но сегодня — день особенный.

Сегодня Велдрамору исполнялось пятьсот лет.

— Мои почтенные полтысячи… — проворчал он, расправляя тёмно-бордовый халат из шёлка летучих мышей и поднимаясь с гроба, будто сошёл с обложки готического журнала.

Каждый вампир, доживший до этой славной отметки, получал уникальную способность, дарованную самим Хаосом.

Кто-то — превращался в дым и читал мысли.

Кто-то — управлял кошмарами и налоговой одновременно.

Одна герцогиня вообще научилась телепортироваться в любую ванную комнату на планете. Все смеялись… пока она не начала сдавать их в аренду.

Теперь очередь за ним.

На мраморном пьедестале в личной крипте, где стены были увешаны портретами угрюмых предков и слегка пахло горелым ладаном, лежал Фалииа́нт Даров — древний том, открывающийся лишь раз в жизни.

Велдрамор протянул руку с безупречным маникюром цвета «Вино полуночных страданий». Книга дрогнула.

Ветер завыл. Свечи затанцевали. Орган заиграл сам собой.

Всё шло по плану: эпично, готично, с претензией на легенду.

— Давай же, — прошептал он, глаза загорелись рубиновым пламенем. — Покажи мне мою судьбу. Дай силу, от которой дрогнут небеса.

Страница шевельнулась. Золотые буквы вспыхнули на чёрной бумаге.

И он прочитал:

«Поздравляем, Велдрамор.

Ваша эксклюзивная способность:

Превращение в комара.

(Модель: малый, но манёвренный.)»

Молчание.

Потом — тихий треск собственного достоинства.

Велдрамор моргнул.

— …Что?

Где-то в углу три крысы рухнули замертво — то ли от его возмущённого взгляда, то ли от смеха.

— ЧТО?! — взревел Велдрамор, и три крысы в углу скончались от ужаса.

Он ждал полтысячелетия.

Пятьсот лет скитаний, интриг, балов и отказов в любви от поэтесс и ведьм.

И теперь...

Он может летать. Да.

Он может пить кровь. Ну, это он и так умел.

И он... звенит. ЗВЕНИТ!

— Это ошибка, — шепнул он, вцепившись в страницы. — Это шутка. Это... это уровень младшего некроманта, не мой! Я — ВЕЛДРАМОР!

Фалииант щёлкнул обложкой, как бы говоря: «Нет, ты — теперь комар».

— Я выгляжу как трагедия, снятая в стиле натурализма, — проворчал Велдрамор, зависая в воздухе на высоте тридцати сантиметров от пола.

Полёт давался тяжело. Особенно для того, кто последние несколько веков предпочитал перемещаться на вампирских каретах, в сопровождении стада адских ворон и со звуковым сопровождением из органной симфонии в миноре.

А теперь — комар.

Комар!

С крохотными крылышками, восемью щетинками на лапках и жужжанием, которое звучало, как обострённое чувство унижения.

— Это не может быть моей судьбой. Я герцог! Я кровопийца эпох! Я целовался с королевами — по обоюдному согласию!

Он покружил над гобеленом, врезался в паутину, получил по морде от сонного паука, вырвался с проклятием и рухнул на бархатный пуф.

— Ну и ладно, — пробормотал он. — Может, это всё-таки… элегантно?

Он снова взмыл в воздух. На третий раз получилось даже с поворотом.

— Ага. Вот так. Да. Грация колибри, агрессия шершня. Я мэтр микрокровососинга!

С каждой минутой он ощущал себя увереннее. Его манёвры стали острыми, как его скулы. В какой-то момент он даже рискнул прокатиться на сквозняке — и остался жив.

— Хм. В этом что-то есть, — признался он себе. — Легкость. Свобода. Вид на мир под иным углом.

А главное — никто не ожидает, что смерть может прийти с жужжанием.

Он вылетел в окно.

Ночной Париж сиял огнями. Современные башни, сверкающие рекламой, стекло, хром, бетон.

Где-то снизу пел уличный саксофонист. Луна зевала в облаках.

И тут он увидел её.

Окно на двадцать четвёртом этаже. Приоткрытая штора. И в мягком электрическом свете — обнажённая девушка, лениво вышедшая из душа.

Кудрявые тёмные волосы. Тело, как из скульптурной мастерской. Тонкая шея. Кожа цвета шампанского. И взгляд, устремлённый в ночь, будто она кого-то ждала.

Небеса...

Сердце Велдрамора — если, конечно, оно было ещё где-то в районе груди — дрогнуло.

— Так вот зачем мне дали это тело, — прошептал он. — Я должен… впиться в неё.

Но это было не просто желание напиться.

Это было… искусство.

Он чувствовал, что её кровь будет звучать, как музыка. Что её артерии — это симфония, которую он обязан исполнить.

— Ради Тьмы, Я благодарен за то, что она оставила окно открытым!

Он нырнул в окно — элегантно, как летучий шпион.

Она не заметила.

Он завис в паре сантиметров от её ключицы. Кожа пахла кремом и горячей водой. И тогда… он понял, что впервые за последние лет триста... волнуется.

— Ты справишься. Ты — герцог. Ты — Велдрамор.

Ты — проклятый комар, да, но… гордый проклятый комар.

Он приземлился на её плечо.

Она вздрогнула.

Он вонзился.

И мир…

вздрогнул вместе с ним.

Он приземлился осторожно, почти нежно, как бы извиняясь за неизбежное.

Кожа под ним была тёплой, бархатистой — и поразительно живой. Он чувствовал каждое биение её сердца, каждое движение крови под тончайшим слоем дермы. Это было как стоять на краю вулкана — в ожидании, когда магма наконец поднимется наверх.

Он сглотнул (в уме) и вонзился.

И — о, Преисподняя, Матерь Ночи, Люцифер в бархатном фраке!

Он ожидал вкуса. Он ожидал силы. Он ожидал адреналина, даже лёгкого отвращения, как это бывало раньше с особенно «современными» людьми, у которых кровь пахла энергетиками и химозы. Но не это.

Её кровь…

Её кровь пела.