Пришибла, полюбила, воскресила

2

Я наконец-то прихлопнула этого мерзкого комара.

Не знаю, что это за мутант такой был — жирный, наглый и с жужжанием, будто он лично оплатил аренду моей квартиры.

Хлопок, тишина… и блаженство.

Я откинулась на подушку, натянула одеяло до носа и впервые за неделю почувствовала: сегодня я усну без ощущения, что кто-то из моих жил устраивает себе «шведский стол».

— Вот так-то, паразит, — пробормотала я сквозь зевок. — Биатрис однажды терпит, дважды терпит… но третьего раза у тебя не будет.

Мозг, правда, всё ещё сопротивлялся:

«А если он воскреснет?»

«А если это был редкий французский комар-мутант с жаждой мести?»

«А если я случайно нарушила экосистему и теперь по меня плачет Гринпис?»

— Тьфу ты, — выругалась я, закопавшись глубже. — Спать!

И спала.

Сладко, сном праведницы, впервые не почесывая лодыжки и не размышляя, сколько крови может уместиться в одном насекомом.

До тех пор, пока среди ночи мне не приснился странный сон.

Сначала — лёгкое жужжание.

Потом — голос. Мужской. Возмущённый.

— Я… Я Велдрамор фон Ла́круа де Тенебрис! И если ты думаешь, что прихлопнув меня, ты победила, то глубоко ошибаешься, смертная!

Я во сне дёрнулась.

— О боже… Даже комары теперь с пафосом разговаривают…

Но он не замолчал.

— Ты обрекла себя на союз со мной! Пока ты не воскресишь меня, я буду… эээ… рядом.

Жужжание усилилось, будто прямо в ухо.

Я распахнула глаза.

В темноте спальни стояла тишина. И только у моего уха… настойчивое:

— Бзззз.

Я замерла.

— …Нет. Этого не может быть. Я же тебя… прихлопнула.

— Ну да, прихлопнула. Спасибо, что напомнила! — язвительно отозвался всё тот же голос. — Моя репутация теперь лежит в луже на твоей простыне. Но сюрприз, малышка: я бессмертен. Хотя… пока что в теле комара.

Я прижала подушку к голове.

— Господи… я что, свихнулась?

— Нет, просто ты теперь моя единственная надежда. Поздравляю, регент моей Тьмы.

Я закричала так, что соседи снизу точно подумали, что у меня дома идёт экзорцизм.

Очнулась я, когда квартира уже была залита солнечным светом.

Голова раскалывалась, будто я не спала, а всю ночь таскала мешки с цементом. И, если честно, в какой-то момент мне показалось, что это всё — кара небесная. Ну серьёзно: прихлопнула комара, и на тебе — бессонница, дурацкие сны и ощущение, что меня кто-то ненавидит.

— Вот так и становятся суеверными, — пробормотала я, выползая из кровати. — Ещё немного — и начну благодарить вселенную за «уроки».

С трудом доковыляла до ванной, включила воду и уставилась на своё отражение. Волосы — взрыв на макаронной фабрике, глаза — как будто я неделю рыдала над турецкими сериалами. Красота. Прямо мисс «Зомби-апокалипсис».

— Доброе утро, Биатрис, — буркнула себе в зеркало. — Ты — богиня. Богиня хаоса.

Я наклонилась умыться — и тут возле уха прозвучало знакомое:

— Бзззз.

Я дёрнулась так, что чуть не стукнулась лбом о раковину.

— Нет… — прошептала я. — Ты же… я же тебя…

— Да, прихлопнула, — раздался обиженный мужской голос. — Поздравляю, у тебя на счету бессмертный. Но я, так и быть, остался жив. Ну, относительно.

Я замерла, уставившись в зеркало.

Оттуда на меня смотрела только я. Без комаров. Без галлюцинаций.

— Великолепно, — выдохнула я. — Я сошла с ума. Вот она, месть насекомых.

— Не льсти себе, смертная, — язвительно заметил голос. — Это не безумие. Это я. Велдрамор фон Ла́круа де Тенебрис. Повелитель Тьмы, Принц Кровавого Заката и, между прочим, твой ночной кошмар.

Я уставилась на пустое пространство возле уха и, не выдержав, спросила:

— То есть… у меня галлюцинация с завышенной самооценкой?

— Галлюцинация?! — возмутился он. — Девушка, да я старше твоей цивилизации!

— Отлично, значит, я слышу голос доисторического комара, — буркнула я. — Ну хоть не таракана.

Он зажужжал так обиженно, что я впервые подумала: а вдруг… это всё-таки реально?

— Знаешь, — протянул голос у самого уха, — я думал, ты не только красивая, но и добрая. Такая, которая не станет хладнокровно прихлопывать мужчину, едва он прикоснётся к её нежной шее.

Я медленно открыла шкафчик в ванной и достала зубную щётку.

— Угу, — сказала я самой себе. — Главное — чистить по кругу, дважды в день. Здоровые зубы — залог уверенности.

— Игнорируешь? — возмутился он. — Смертная, я признавался в чувствах женщинам с коронами и троном, и ни одна не смела…

Я включила кран. Шум воды идеально заглушал его голос.

— О, да. Чистота — вторая после еды радость жизни.

— Ты серьёзно?! — зажужжал он возмущённо. — Я, Велдрамор фон Ла́круа де Тенебрис, герцог Кровавого Заката, опозоренный комариным телом, делюсь с тобой своими страданиями, а ты… ты полощешь рот!

Я набрала в рот воды, сделала вид, что не слышу, и очень старательно «полоскала», ещё и нараспев.

— Сколько надменности! — трагично выдохнул он. — Я, между прочим, спасал цивилизации, воевал с охотниками на вампиров, был возлюбленным самой Клеопатры… А теперь меня игнорирует девушка в пижаме с котиками!

Я сплюнула и хладнокровно ответила:

— Да-да. Интересно.

Он драматично вздохнул:

— Когда я воскресну в своём истинном теле, ты пожалеешь, что отвергала моё красноречие.

— Ага, — кивнула я, намыливая лицо. — Запишу это в список дел. После "купить молоко".

— О тьма… — простонал он. — Это хуже, чем кол в сердце.

Я тихонько хмыкнула.

Я решила: никаких разговоров с воображаемыми комарами.

Просто… игнорировать.

Пускай бормочет. Может, сам устанет.

Поэтому я собрала волосы в хвост, надела свой лучший свитер «Я сегодня не социопат, просто устала», взяла сумку и отправилась на работу. Париж был прекрасен: солнечный, шумный, пахнущий кофе и круассанами.

— Ах, Париж, — протянул он где-то над моим ухом. — Город романтики, смерти и вкусных шей. Прекрасный фон для нашей истории любви!