Пришибла, полюбила, воскресила

12

Я вышла из таверны, вдохнула влажный, тяжёлый воздух и пошла по каменной тропинке в поисках транспорта. Долго искать не пришлось — у поворота стояла тёмная лакированная карета с гербовыми дверцами, а рядом, облокотившись на колесо, стоял молодой вампир. Лет шестнадцать на вид, тёмные волосы в беспорядке, клыки слегка выглядывают, но при этом он улыбался так тепло и лукаво, что казалось — это вообще не его мир.

— Подвезёшь? — спросила я, подходя.

— Куда? — лениво отозвался он, крутя в пальцах серебряную монетку.

— В замок герцога Велдрамор фон Ла́круа де Тенебрис, — произнесла я как можно увереннее, будто этот адрес я называю каждый день.

Его улыбка стала ещё шире, но теперь в ней появилась тень насмешки.

— Ого, у нас тут дамочка не из простых. Ты хоть знаешь, что это четыре часа в дороге, да ещё и в глушь, где даже летучие мыши карту спрашивают?

— Знаю.

— Ну тогда понимаешь, что за просто так я туда не поеду, — он сделал паузу, оценивающе глядя, — и нет, твоя красивая улыбка в счёт не идёт.

Я оглянулась, убедилась, что поблизости нет лишних глаз и ушей, и достала из кармана маленькую колбу с густо-алой жидкостью.

— Десять миллилитров. Первая отрицательная.

Улыбка мальчишки исчезла. Он медленно выпрямился, перестал крутить монетку и тихо выдохнул:

— Ты серьёзно?.. Я… никогда даже не видел. Это… редкость из редкостей.

— Можешь понюхать, чтобы убедиться, что это не подделка.

Он осторожно отвинтил крышечку, вдохнул и замер, словно в него ударила молния. Зрачки расширились, в глазах мелькнул голод, но он быстро вернул себе лёгкую ухмылку, закрутил колбу и вернул мне.

— Садись. Я тебя отвезу. И… не переживай, я честный. Раз заплатили, довезу как положено.

Вел у моего уха язвительно жужжанул:

— Честный… ага. Интересно, как быстро он попытается меня переболтать за эти четыре часа?

Я лишь кивнула и, стараясь не улыбнуться от его комментария, поднялась в карету.

Мы тронулись, и карета мягко покатила по мощёной дороге. Первое время всё было довольно спокойно: мимо проплывали серые, чуть запущенные дома, мокрые от недавнего дождя поля и редкие путники, кутающиеся в плащи.

Каин, видимо, не был из тех молчаливых кучеров, которые только щёлкают кнутом. Уже через десять минут он рассказывал о городе, о том, какие кварталы лучше обходить, а где можно найти «самые честные лавки» — и всё это с такой заразительной жестикуляцией, что казалось, он не управляет каретой, а ведёт весёлую экскурсию.

— Я работаю, потому что папа работал, — пояснил он, чуть повысив голос, чтобы перекричать стук колёс. — Он был кучером у самого главы городской стражи. А потом… ну, купил себе новую карету, и мы с ним устроили маленький «семейный бизнес». Теперь у нас две кареты, и, скажем так, клиентура разная. — Он подмигнул. — Ты как раз попала в «премиум».

Вел над ухом ехидно зашипел:

— Премиум, говоришь? Надеюсь, без бонуса в виде лишних клыков в шее.

Я тихо кашлянула, чтобы скрыть улыбку, и снова посмотрела в окно.

Прошло около двух часов, когда дорога начала виться вверх по холму. Воздух становился плотнее, прохладнее, и чем выше мы поднимались, тем мрачнее становился пейзаж. Деревья — высокие, чёрные, с изогнутыми ветвями — тянулись к дороге, словно пытались ухватить карету.

— Ну, вот и он, — сказал Каин, когда за поворотом показался замок.

Я прижалась к окну, и сердце невольно пропустило удар. Чёрный, величественный, он возвышался на вершине холма, как вызов небесам. Остроконечные башни, массивные арки, витражи, в которых едва угадывался тусклый свет. В нём было что-то от готического собора Кельна — та же безупречная, пугающая гармония.

Вел сделал пару радостных кругов над моим плечом и довольно жужжит:

— Дом, сладкий дом…

Когда мы с Каином распрощались у подножия холма, я даже на секунду почувствовала лёгкое тепло — всё-таки за пару часов дороги мы разговорились почти как старые знакомые. Но тут же меня догнал холодный вопрос: «Приехала-то я приехала, а кто сказал, что меня тут ждут и пустят?»

Пришлось идти в сторону ворот с видом человека, у которого есть план. На деле — плана не было вообще, кроме «буду импровизировать».

Вел жужжал у уха что-то вроде:

— Главное, не паникуй. Паника — это когда кровь быстрее бежит, а тут таких охотников полно.

Когда я почти подошла к массивным воротам, взгляд зацепился за маленькую служебную дверь сбоку. Она была приоткрыта, и прежде чем я успела подумать, как это подозрительно, изнутри меня кто-то резко дёрнул.

— Эй! — только и успела выдохнуть, прежде чем меня обдало резким, цепким взглядом.

Передо мной стояла вампирша — в старомодном чепчике и строгом платье, явно из средневековой прислуги. Она сжала губы, вдохнула глубоко и вдруг начала читать мне нотацию:

— Пахнешь бывшим герцогом… Значит, убиралась в его покоях? Почему так долго? Почему до сих пор не закончила? Сегодня новый герцог заселяется, готовь всё к коронации!

Я моргнула пару раз, потом на всякий случай нюхнула себя.

— Как я могу пахнуть кем-то, если пахну… ну, обычно собой? — пробормотала я.

Вел, жужжа у самого уха, лениво прокомментировал:

— Пахнешь мной не буквально, а из-за укуса. Я же кусал тебя, и теперь для других ты… ну, как родная. Поэтому и через занавес прошла без проблем.

— Так вот оно что… — пробормотала я, уже собираясь что-то добавить, но тут Вел вдруг замер в воздухе.

Его крылышки дрогнули, и через секунду он выдал такой пронзительный, возмущённый вопль, каким, наверное, мог заорать только вампир, которому наступили на гордость:

— Бывший герцог?! Коронация?! Я сейчас покажу, кто тут бывший!

И, не дав мне даже рта раскрыть, резко развернулся и рванул в сторону открытых служебных дверей, где внутри сновали и возились служанки.

Я только успела бросить:

— Вел, подожди, давай хотя бы без жертв! — и побежала следом, понимая, что сейчас он устроит такое шоу, что на коронацию точно будет что обсудить.