Пришибла, полюбила, воскресила

13

Следующий день начался слишком быстро. Казалось, я только что закрыла глаза… и вот — распахнула их, чтобы увидеть прямо над собой бледное, серьёзное лицо вампира средних лет.

— А-а-а! — я отпрянула, сжалась в одеяле, решив, что сейчас меня укусят.

— Ваше сиятельство, — сухо произнёс он, словно не заметив моего испуга. — Позвольте представиться. Секретарь герцога, ныне — Ваш секретарь. Поскольку Вы исполняете обязанности Регента, расписание на сегодня… весьма плотное.

Пока я пыталась понять, что происходит, Вел вился вокруг этого строго одетого вампира, жужжа от восторга:

— Старина Лоренц! Ну надо же, не изменился ни на грамм. Всё такой же зацикленный на бумагах и поклонах.

Я закатила глаза. Конечно, его никто не видел и не слышал, кроме меня.

— Ладно, Лоренц, — вздохнула я, — давайте уже это расписание. Но, пожалуйста, с учётом того, что я человек и кофе для меня — не роскошь, а средство выживания.

Секретарь едва заметно дёрнул уголком губ, передавая мне свиток с печатью.

Вел же, зависнув над моим плечом, ехидно заметил:

— И помни, Биатрис, герцоги не пьют кофе… но Регенты, видимо, могут.

К обеду поток дел не только не уменьшился, а, наоборот, разросся до размеров чудовищного цунами. С каждой минутой мне казалось, что еще немного — и я просто утону в этих бумагах, жалобах, просьбах, политических нюансах и нескончаемых переговорах.

И вот, в какой-то момент, моя вежливая маска дала трещину. Я перестала кивать и мило улыбаться, начала отвечать так, как думала на самом деле — с тем самым сарказмом, за который меня в обычной жизни недолюбливали.

— Ну конечно, — протянула я, глядя на очередного "важного" посетителя. — Прекрасная идея — устроить бунт, пока ваш герцог отсутствует. И всё из-за чего? Ах да, как же… из-за того, что вами временно руководит человечка. Даже не просто человечка, а, по вашей логике, «ходячий бутерброд с кровью».

Тишина в зале стала такой густой, что ее можно было резать ножом. Кто-то в дальнем углу неловко кашлянул, кто-то переступил с ноги на ногу, но никто не возразил.

А Вел — этот невидимый для остальных паразит — парил над их головами, сложив руки на груди и с таким довольным видом, будто я только что выиграла какую-то словесную дуэль.

— Ну, смотри-ка, — он щелкнул пальцами, — а ты можешь быть вполне забавной, когда злишься.

— Я и не скрывала, — буркнула я сквозь зубы, — просто решила, что регенту лучше держать язык за зубами. Но, видимо, с такими подданными это бессмысленно.

Секретарь герцога тихо вздохнул, но промолчал, явно решив, что связываться с моим сегодняшним настроением — идея не из лучших.

Некоторые переглянулись, кто-то смущённо кашлянул, но я, не давая им шанса возразить, продолжила:

— А чтобы в будущем подобных “потрясений” у вас не возникало, сразу скажу: вторую часть дня я освобождаю для себя. Всё-таки я женщина, а у женщин есть свои потребности и дела, которые требуют времени. Так что после обеда я буду заниматься исключительно собственными заботами.

После этих слов я повернулась к Лоренцу, который, как всегда, пытался выглядеть невозмутимым, но уголки его губ дрогнули.

— И ещё, — добавила я тоном, не терпящим возражений, — только важные и действительно необходимые вопросы. Всё остальное решайте сами, не отвлекая меня по пустякам.

С этими словами я вышла из приёмной, распахнув дверь чуть громче, чем следовало, и направилась в сторону библиотеки, чтобы обдумать дальнейший план. Вел, словно преданный тень, летел за мной, не отставая ни на шаг.

Я толкнула тяжёлую дверь библиотеки, и в лицо пахнуло смесью пыли, старых чернил и тихого, застывшего времени. Здесь было прохладно, полумрачно, а тусклые лампы под потолком освещали лишь отдельные островки пространства между высокими стеллажами.

Я направилась к дальнему ряду, туда, где обычно никого нет, и где можно спокойно подумать, что делать дальше. Вел, всё ещё в облике крошечного комара, жужжал где-то над ухом, как назойливая мысль, от которой не избавиться.

— Сядь где-нибудь, ты мешаешь, — шепнула я, скользя пальцами по корешкам книг.

— Не могу, — донёсся тихий, почти неслышимый для чужого уха голос. — Здесь… что-то странное.

Я обернулась, но никого, кроме нас, в зале не было. Вел завис в воздухе, будто прислушивался к чему-то, чего я не могла уловить. Его тонкие прозрачные крылья дрожали, а жужжание становилось чуть громче, когда мы подходили к определённой полке.

Я наугад вытащила толстый том в потёртой обложке, и тут же из-за него вывалился тонкий блокнот, перетянутый выцветшей лентой. Пыль поднялась облаком, отчего я чихнула.

— Это оно, — неожиданно серьёзно произнёс Вел, зависнув прямо перед блокнотом.

— Книга? — я прищурилась. — Тут даже названия нет.

— Не книга… ключ.

Слова прозвучали настолько неожиданно, что по спине пробежал холодок. Я присела за дальний стол и аккуратно развязала ленту. Бумага внутри была желтоватой, хрупкой, а строчки — написаны старинным почерком, местами почти неразборчивым. Между страницами лежали сухие цветы, а кое-где — странные символы, выведенные чернилами, которые поблёскивали, будто металлом.

— Это ведь… заклинания? — шёпотом спросила я.

— И не только, — Вел опустился на край страницы, и его крошечная тень легла на чернильный знак. — Это дневник того, кто прошёл через то, что прошёл я.

Я невольно сжала блокнот сильнее, и он издал тихий треск старого переплёта.

Когда я открыла потрёпанную книгу, от неё пахнуло чем-то сухим, старым — смесью пыли, перепрелых страниц и чего-то, что будто притаилось в самом переплёте. Я пробежала глазами первые строки и застыла: «…от любых недугов вампира, независимо от их причин, вернуть душу в тело возможно…».

Чем дальше я читала, тем сильнее сомневалась. Слова складывались в нечто слишком удобное, слишком подходящее под то, что мы искали. Не бывает так, чтобы пришёл — и прямо в первой попавшейся книге лежал ответ. Мир редко бывает настолько милосерден.