Пришибла, полюбила, воскресила

20

Биатрис

Я ждала. Сначала терпеливо, потом с каждым мгновением — всё более беспокойно. Сколько же можно? Лоренц ведь даже не сказал, в чём дело, а лицо у него было таким, будто мир рушится.

В конце концов я не выдержала.

«Я тоже имею право знать», — убеждала я себя, направляясь по коридорам замка к кабинету, где проходили все важные разговоры. Ведь я уже не простая гостья — я вела дела герцогства днём, пока его хозяин был… ну, в своём комарином виде.

Дверь оказалась приоткрыта. Не настолько, чтобы можно было заглянуть, но достаточно, чтобы слышать. Я остановилась, задержала дыхание и прислушалась.

Голос Вела. Чёткий, холодный, властный:

— Вы уверены?

Чужой голос, тяжёлый, хрипловатый:

— Абсолютно, милорд. Герцог из Южного герцогства поднял войска. Уже пересёк южные рубежи и сжигает деревни на границе. Ему помогает род Ворн. Говорят, цель одна — вернуть фолиант их семьи, который хранится здесь.

Я почувствовала, как у меня в груди похолодело. Книга! Та самая, ради которой мы столько прошли…

Второй советник продолжил:

— Если войско двинется дальше, мы не удержим южные земли. Нам необходим союзник. На западе пока сохраняют нейтралитет, но у них мощная армия и…

Пауза. И потом фраза, как удар ножом:

— Единственный способ вовлечь Западное герцогство — брак. Союз через брак с их дочерью. Тогда они будут обязаны вмешаться.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Сердце заколотилось так громко, что я испугалась — вдруг они услышат его сквозь дверь?

— У меня уже есть невеста, — спокойно, но резко ответил Вел.

— Но ведь это ещё не брак, милорд, — мягко, но с нажимом произнёс другой советник. — Его можно аннулировать. Если вы женитесь на западной наследнице, война будет выиграна ещё до того, как начнётся.

Я прижала руку к губам, чтобы не вырвался звук.

Аннулировать?.. Значит, для них я — просто временная игрушка? Политическая ошибка?

Вел молчал. И это молчание оказалось хуже любых слов.

Я отступила на шаг, стараясь не скрипнуть половицы, и сердце разрывалось на части: одна половина кричала «доверься, он не предаст», а другая шептала «вот оно, настоящее лицо аристократии».

Я спустилась в лабораторию, стараясь держать голову прямо и не показывать, что сердце моё по-прежнему колотится, как загнанный заяц. Советники… их слова… аннулировать.

Ну конечно. Для них я никто. Бумажка на полке важнее, чем человек из плоти и крови.

Я прошлась вдоль стеллажей, машинально поправляя склянки, где что-то бурлило или мирно дремало в растворе.

«Дура, — шептала я себе. — Ты же знала, что так всё и закончится. Сказка кончилась, вот и всё».

Но воспоминания об этих днях не отпускали. Наши ночи — когда он впервые позволял себе быть просто Велом, а не холодным герцогом. Наши утренние разговоры — когда я варила чай, а он жужжал над ухом глупости. Как он смотрел на меня, когда я смеялась…

Я опустилась на табуретку у рабочего стола и, чтобы отвлечься, потянула к себе фолиант рода Ворн. Тот самый, вокруг которого всё завертелось.

«Ну, если уж из-за тебя хотят начать войну, хоть польза какая-то должна быть», — проворчала я и открыла книгу.

Страницы пахли старой кожей и какой-то сухой пряностью. Заклинания, рецепты, описания ингредиентов — и все такие редкие, что половина звучала как шутка. «Капля росы с лепестка, на который глянула русалка». Ну конечно, попробуй добудь это.

Я уже собиралась закрыть книгу, но взгляд зацепился за заголовок:

«Зелье переноса. Перемещение туда, куда назначишь».

Я замерла.

— Что?.. — прошептала сама себе.

Формула выглядела рабочей. Ингредиенты — сложные, да, но не такие невозможные, как в остальных. В теории… это значит, можно одним глотком оказаться где угодно. Хоть в соседнем замке. Хоть в столице. Хоть… в кабинете Вела, прямо под носом у этих надутых советников.

Идея вспыхнула мгновенно.

Если война вот-вот начнётся, если решения принимаются за моей спиной — почему бы не использовать это? Для разведки. Для побега. Или для того, чтобы… показать всем, что человечка, как они выражаются, ещё способна всех удивить.

Я улыбнулась. И впервые за весь день внутри стало тепло.

— Ну что, фолиант, давай-ка посмотрим, чему ты меня научишь…

Зелье в колбе тихо переливалось, словно дразня меня — бери, пробуй, уходи. Я смотрела на него, и внутри боролись две половины: одна кричала «Останься! Бейся за своё счастье!», а другая холодно шептала «Ты всего лишь случайная гостья в этом мире. Не обманывай себя».

Я села за стол и вытащила перо. Чернила ложились на бумагу медленно, как будто сами сомневались вместе со мной:

«Велдрамор,

я благодарна тебе за всё. За дни, за ночи, за смех и за слёзы. За то, что ты показал мне себя настоящего, а не холодного герцога, каким тебя видят остальные. Но я не могу быть тенью. Не могу быть любовницей, прятаться в коридорах и ждать, когда твоё имя свяжут с другой ради политической выгоды.

Я не создана для вторых ролей. И, как бы ни болело сердце, я выбираю уйти.

Помни: твоё герцогство нуждается в тебе. Выбери его. Спаси его. Это твой долг, и я не имею права мешать.

Прощай.

Биатрис»

Слёзы падали прямо на буквы, размывая их, но я не стирала, не правила. Пусть он видит — каждое слово написано кровью сердца.

Я аккуратно сложила записку, оставила её на столике возле постели, где мы ещё недавно смеялись и дразнили друг друга.

Рядом поставила пустую колбу, в которой остался лишь крошечный след зелёного сияния.

— Ты сделаешь правильный выбор, — шепнула я в пустоту, — а я… попробую выжить.

Подняв колбу с готовым зельем, я вдохнула глубоко, закрыла глаза и одним движением осушила её до дна. Закрыла глаза и представила : свою квартиру, стены, родной город и запахи багетов.

Мир рванулся, словно скатерть дёрнули из-под моих ног, и всё вокруг потонуло в свете.