Пришлая: подчинить пламя • Творения Великих 2

***

Старик жутко торопился. Красная попона мелькала средь книжных нагромождений, как всполохи огня, а я в компании надзирателей пробиралась следом. Переступала через навалы книг и ныряла под лестницы-стремянки.

Чёрт ногу сломит! Если это местная библиотека, то смотрителя пора увольнять. Серьёзно! Лавируя меж натыканным вкривь и вкось стеллажами, я постоянно отставала. Но старик не торопил. Оглядывался, ждал и улыбался во весь беззубый рот всякий раз, когда встречался со мной взглядом.

Позади, как и прежде, тяжело шагал воин. За ним – мальчишка. Кажется, я слышала его шёпот-вопрос раз или два, но отрывистое «брям» неизменно сотрясло воздух, и я вконец уверилась, что по смыслу оно совпадало с земным «нет».

Угораздило же меня попасть именно к этому буке...

Наконец старик выскользнул из лабиринта стеллажей на свободный от шкафов островок – своего рода кабинет. Радостно прихлопнул в ладоши и запер на задвижку высокую, обитую лентами металла, дверь.

Выходит, мы сюда зашли с чёрного хода? Интересно...

Я скосилась на седовласого воина-медведя. Уж не нарушил ли он правила, приведя меня сюда? И не затем ли велел укутаться в одеяло, чтобы никто не распознал во мне чужачку?

– Та-та, – учтиво проскрипел тем временем старик и указал на потёртое кресло у здоровенного письменного стола.

Воин в очередной раз подтолкнул меня в спину и кивком приказал сесть. Я опустилась на краешек. Наконец сбросила с плеч жаркое одеяло и вцепилась в коленки мёртвой хваткой.

Пятки ныли и гудели. Не успела появиться в мире, уже забег «выслужила». Ещё и босиком!

Я поджала серые от пыли пальцы в ногах, а воин встал аккурат рядом с креслом.

Топтался неподалёку и юнец, а старик в алой накидке с потрёпанными краями всё суетился и носился от одной полки к другой. Хлопал дверцами шкафов, бормотал, облизывался и то и дело кряхтел, хватаясь за поясницу сухой, потемневшей, будто кора, рукой.

«Трык-тык», – отбивал механизм, похожий на свёрнутый рыбий скелет. По косточкам-позвонкам, начиная от «хвоста», шагал золочёный ползунок. Сделав круг, ползунок скрывался в недрах треугольной «рыбьей головы», а в пустом «глазу» сменялись рукописные значки.

Палочка. Загогулина с кружком... Неужели часы?

Я на миг позабыла обо всех тревогах. С восторгом глядела на механизм, отбивающий куда больше «трык-тык» секунд, чем в земной минуте, и воин заметил мой интерес. Отрывисто гаркнул старику. «Попона» засуетился ещё пуще и наконец с ликующим возгласом раскопал в книжных завалах круглую резную шкатулку. В запале смахнул со стола недоеденные хлебные корки, комки жёлтой бумаги и с торжествующим: «Та!» – грохнул находку передо мной на письменный стол.

Я поёрзала и забралась в кресло поглубже, когда «красная попона» с благоговением откинул крышку ларца и с нездоровым блеском в глазах уставился на меня. Лизнул пересохшие сморщенные губы. Точь-в-точь как ящер!

– Та-та-та-а-а... – нарочито ласково пробормотал он, и я совсем струхнула. Ну, точно ящерица! Старая, хитрая...

А воин, как назло, бряцнул и взмахом приказал встать. Я боязливо мотнула головой, но наивно полагать, что со мной стали бы тут церемониться.

Миг, и «медведь» навис надо мной как айсберг. Ухватил под локоть. Рывок! Я моргнуть не успела, как оказалась на ногах. Мало того – крепко-накрепко прижата спиной к широченной груди, облачённой в камзол цвета густой крови.

Это ещё что за вольная борьба? Я отчаянно брыкнулась, но хват оказался ого-го какой тесный.

– Полегче!.. – зарычала, извиваясь, как уж. – Встану сама! Я поняла!

Не знаю, на что походили звуки моей речи для иппориан, но судя по решительности, с которой воин перехватил меня за плечи, пищала я не суровее мыши.

К тому же старик, так напоминавший ящерицу, уже вынул из шкатулки золотистую бляху и, спрятав руку с находкой за спину – будто я не только иномирная, но и слепая, честное слово, – двинулся прямо на меня.

– Та-та, – увещевал ящер и улыбался, точно дикую лошадь собирался заарканить. – Та-та.

Дело дрянь. Кто станет так паршиво улыбаться, если доброе задумал?

Я стиснула зубы и брыкнулась. Стальные объятия в ответ сжались, как тиски. Дышать больно! От страха я на секунду онемела. Замешкалась! А воин уже перехватил меня одной рукой под грудь и с силой упёрся в затылок основанием ладони.

Было больно. Я думала, здоровяк мне голову оторвёт! Надежда уложить седого «медведя» на лопатки приёмами самообороны сгорела на этапе мысли. Даже кричать толком не получалось! Волосы лезли в глаза и рот. Я пыхтела, лягалась, крутилась, но воин лишь бормотал сквозь зубы и сильнее вжимал мой подбородок мне в грудь.

Крепкий толчок, и мужчина уложил меня грудью на стол, как дрянную кошку. Заломил руки. Щеку иглами скололи крошки. На пол полетели книги, комья бумаги, шкатулка, а мой сдавленный хрип потонул в ледяном приказе.

Именно приказе, потому как старый «ящер» опрометью бросился на меня, и его противно холодные шершавые пальцы скользнули по шее.

– Та-та-та, – взволнованно частил он, разгребая волосы у меня на затылке. – Та-та...