Пришлая: подчинить пламя • Творения Великих 2

***

– Спасибо большое, господин Ридд, – коснулась я мужского плеча, едва мы оба оказались в коридоре. – Меня благодаря вам отпускают.

– Решение принимал не я, – отбил советник. – Я лишь выполнил свою работу.

– Не соглашусь, – рассмеялась я. – Ваш отзыв обо мне произвёл на Правителя неизгладимое впечатление.

– Впечатление... – скосился на меня Ридд, и упрямые губы тронула улыбка. – Мала ещё – не соглашаться. Чин не тот.

– И правда, зря я... – спохватилась я, но советник не сердился.

– Надеюсь, не ошибся, раз поверил тебе.

– Не ошиблись, – отозвалась я, а затем добавила искренне. – Я не желаю никому зла, господин Ридд. И уж тем более вам.

– Увидим, – вместо улыбки кивнул советник и семимильными шагами двинулся по коридору. – Осталось уладить формальности... Барбус! – звучный голос раскатом пронёсся по коридору, кутаясь в портянки гобелен.

Старик, ковыляющий куда-то, дрогнул и обернулся.

– Ксандер! Лиза... как я рад!

– Алео, будь добр, проводи Елизавету к господину Гуно. Пусть оформит по всем правилам.

– К Гуно? – округлил глаза Барбус. Впрочем, и я насторожилась. Фамилия «Гуно» вызывала... тревожные ассоциации. – Что же? Вас отпускают?

Старик уставился на меня так, словно меня на заклание отдали.

– Отпускают, – скосился на меня Ридд. – Но под приглядом.

– Разумеется, разумеется... – зачастил старик. – Нужно ведь освоиться, привыкнуть... Какое счастье! – наконец будто пришел в себя он и протянул ко мне руки. – Лиза, от души поздравляю!

– Спасибо, Барбус, – пожала я жёсткие пальцы старика. Точь-в-точь замёрзшие птичьи лапки.

– Ну, хватит, – застрожился Ридд, но я нутром чуяла – не злится. Даже почти улыбается. – Нужно ещё бумаги подготовить. Займёшься?

– С большой охотой, – приложил Барбус ладонь к груди. – Ох, Атайя... Какая удача. Отпустили... Чудная новость!

Ридд кивнул. Завёл по привычке руки за спину, нахмурился и, не взглянув на меня, проговорил:

– Надеюсь, не станешь пороть горячку. Столица полна возможностей для юной девицы. Ты привыкнешь. Уверен, – напоследок припечатал он, точно обронил мысль вслух и тем подписал приказ – не ищи себе проблем.

– Господин Ридд, я помню, что пункт 78 книги "Прав и Свобод" сулит казнь за связь с магией, – ответила я, стараясь не давать губам тянуться в улыбке. – Я не маг. Беспокоиться не о чем. Но если заскучаю по вашей компании и уютной каморке в подземелье – обещаю, найду менее опасный способ повидаться.

Барбус сухо, ломано рассмеялся, раскашлялся, а советник лишь глаза в улыбке сузил.

Лёд окончательно тронулся.

– Удачи, девочка, – оборонил он на прощание. – Гляди в оба, – и двинулся прочь. Как всегда, чуть вразвалку.

– Ах, свобода... Как чудесно! – наконец прокашлялся Барбус. – Будь я посвободнее, занялся бы расчётами телеги-самокатки. Ни лошадей, ни навоза... Идёмте же, дорогая. Скорее!

Старик засеменил в обратном Ридду направлении, и я поспешила следом. Лестница, коридор... и ни одной двери! Я всё время держалась, чтобы не обгонять Барбуса. А тот знай себе болтал:

– Господин Гуно – наш главный архивариус. В его власти имена, фамилии рода, отчёты, приказы... Иными словами, все и каждый! Кроме Правителя, разумеется... Кха! Он напишет нужные распоряжения, чтобы вы могли жить свободно. Эх... дорогая, выпорхните и забудете про старика Барбуса. Мне будет вас тут недоставать... Сюда, дорогая.

Мы свернули налево и вошли в единственную на этаже дверь.

– Тук-тук! – с порога раскланялся Барбус. – Эргон! Я к вам с гостями.

– В самом деле? – из темноты кабинета вторил голос без единой нотки удивления, и я поёжилась.

Обиталище главного архивариуса походило на склад – всюду ящики, ящики... Шкафы из ящиков до потолка! Даже окон не видно. Углы, потолок, скудную мебель облепила бархатная полутьма. Настольная лампа лучилась болезненно-жёлтым светом, и, казалось, будто время здесь остановилось.

Лишь камин мало-мальски оживлял пространство. Рубиновые уголья потрескивали, пульсировали, оттого высокая, окованная металлом дверь меж канцелярских шкафов казалась мрачным провалом в преисподнюю. И когда она со скрипом отворилась, а из теней, расчерченных рядами стеллажей, вышел болезненно тощий – кожа да кости! – мужчина, мне захотелось сглотнуть и попятиться.

– Добрый день, Алео, – даже голос у архивариуса звучал глухо, безжизненно. – Какими судьбами?

Мужчина запер дверь на ключ и плавно – точно призрак! – развернулся. Длиннополый сюртук, облепивший угловатую фигуру, даже не колыхнулся. Я напрягла зрение. Бледное, без единой морщинки лицо и впрямь делало архивариуса похожим на усопшего.

На его фоне Барбус – розовощёкий младенец!

– Я по делу, – многозначительно понизил голос Барбус. – Привёл... нашу гостью. Нужно её…кхем! Оформить. Ксандер распорядился.