Пришлая: подчинить пламя • Творения Великих 2

Глава 9. Изумруды-огоньки

Утро выдалось серым и непривычно тихим.

Впервые я не торопилась спускаться на кухню, чтобы начать день. Тянула время. По обыкновению влезла в рабочее серое платье и повязала желтоватый передник. Собрала волосы в пучок и со вздохом замерла у крохотного зеркальца на стене, что на днях мне подарила Офелия.

Дело ясное – нельзя водить парня за нос. Если Юджин умудрился словить стрелу Амура, мне придётся быть с ним честной. И надеяться, что Офелия нуждается во мне настолько, что не прогонит со двора, едва узнает, что я от её сына нос ворочу.

– И как только так вляпаться умудрилась? – упрекнула я себя и с затаённой тревогой спустилась на кухню. Да так и замерла на пороге.

Куда все подевались?

Обычно в это время Офелия вовсю суетилась у очага. Нолан черкал в книге трат и закупок, а Ия с самым серьёзным видом помогала матери – то специи поднесёт, то в пламя поленьев подбросит. Но на сей раз в топке мертво белел пепел, а подкопчённый с боков чан, доверху наполненный водой, сиротливо ютился в углу.

Может, я так боялась встретиться с Юджином, что проспала завтрак?

Я ринулась в таверну, на ходу подбирая извинения... Но зал оказался закрыт. А третьи колокола уже прозвенели. Я слышала.

– Что за напасть?.. – пробормотала я и подалась к Раиле. Она всегда приходила задолго до открытия. Нарезала овощи и варила бульоны.

К счастью, кухарка оказалась на привычном месте.

– Доброе утро, – сунулась я на кухню. – Не знаете, куда госпожа Роджи подевалась?

Раила впервые сложила губы не так гневно.

– У дочери. Уж теперь недолго ей осталось... – буркнула она, и одутловатое лицо её вдруг изобразило жалость.

– Кому... недолго?

Кухарка только черпаком махнула, мол, я всё сказала. Шагай. Недоумевая, я взбежала по лестнице наверх и услышала голоса.

– Офелия, уверяю, сделаю что смогу, – увещевал глубокий, незнакомый бас. Точно сытая пчела в бочке. – Попробую достать особые травы и снадобья.

– Постарайтесь, Берим! Умоляю! – стонала госпожа Роджи. – Мы любые деньги соберём. Всё найдём, что попросите!

Сердце горячо отозвалось в груди в предчувствии беды. Я шагнула из полутьмы лестницы и увидела полнотелого, точно колокол, мужчину в светлом плаще. Он суетился. Подсовывал под мышку кожаную сумку – такую же пухлую, как он сам – и с истинным сочувствием глядел на госпожу Роджи.

– Мне пора... Офелия, сейчас мы можем только ждать. Я соберу травы... Поищу.

Госпожа Роджи беспомощно подняла руки к лицу и прикрыла красные от слёз глаза. Незнакомец вновь нелепо, почти стыдливо прижал сумку к упитанному боку и завёл привычное:

– Офелия, уверяю...

К счастью, господин Роджи нашёлся первым:

– Благодарю, что приехал так скоро, Берим, – протянул он руку. – Понимаю, у тебя много забот.

– Ну что ты, Нолан, пустяки! – загудел Берим, с жаром потрясая предложенную ладонь. – Сочувствую всем сердцем. Нужно быть сильными... да... Вернусь вечером, а пока следуйте инструкциям. Нужно сбить жар.

Офелия со всхлипом прижала руки к костлявой груди, грозясь разразиться плачем, и Берим заторопился. Раскланялся, ещё раз пожал медвежью ладонь Нолана, и затопал к лестнице. Распространяя густой аромат спирта и трав, протиснулся мимо меня и был таков.

Я поспешила к чете Роджи.

– Что случилось? Это... лекарь? – спросила у Нолана, а Офелия, точно беззвучная тень уже тихонько юркнула в приоткрытую дверь.

Вместо ответа господин Роджи со вздохом толкнул дверь и пропустил меня вслед за женой. Я с трудом переступила порог. Клянусь, в тот миг мне в грудь будто что-то острое упёрлось! Опасное...

Комнатка Ияри оказалась светлой и немногим больше моей под крышей. На узкой кровати, выкрашенной в светло-розовый, лежала сама Ия. Личико её, обращённое ко мне, блестело потом, а пряди светлых волос прилипли ко лбу. Офелия же сидела, склонившись над постелью, и рассеянно поглаживала дочь по голове.

– Ияри заболела, – глухо пробасил господин Роджи мне в спину. – Доктор Берим говорит, серая лихорадка… Надеюсь, он ошибается. Но пока…

Нолан говорил и говорил, повторял рекомендации лекаря, но я едва ли слышала. Оцепенело глядела, как тяжело вздымался холмик из одеял, которыми с ног до головы была укутана Ия. И внутри у меня всё точно пеплом покрывалось.

Как кинулась к себе в каморку и вытянула из тайника под шкафом рюкзак, и не вспомню толком.

– Где же… где? – бубнила я, роясь в бутыльках с гелем, комочках носков и нижнего белья. А отыскав наконец пакетик с серебристыми блистерами, прижала его к груди.

Таблеток с Земли после досмотра в Управлении осталось немного. Барбус и сам говорил, что «пожертвовать личным на благо развития соседнего мира» с моей стороны было бы крайне человечно.

Впрочем, выбора моей гуманности не оставили. Потому я искренне была рада, когда отыскала в вещах аспирин, пластырь и... средство от пищеварительных недугов. И молнией метнулась в спальню Ияри.