Пришлая: подчинить пламя • Творения Великих 2

Глава 12. Жизнь за жизнь

– Невероятно редкая способность, – пожирал меня взглядом архивариус. – А я говорил Правителю, что ты неслучайно заявилась на Иппор. Вопрос лишь в том, кому ты так понадобилась? Но я это узнаю. Честью клянусь.

– Не понимаю... – выдавила я с дрожью.

Разумеется, понимала – видел Гуно всё. Видел, как я исцеляю Ияри. Оттого улыбался так, словно знал, о чём думаю. Знал и двинулся на меня.

– Бесполезно вилять. Мы оба знаем, кто ты. Именем Правителя Алериса Второго, обвиняю тебя, Елизавета Пришлая, в нарушении пункта 78 книги «Прав и Свобод граждан Федеративного людского государства», – звучно зачеканил Гуно и, явно желая напугать меня ещё больше, вкрадчиво добавил: – Станешь сопротивляться – на месте убью.

А не стану – на каруселях покатает и сладкой ватой угостит?

Звучало ещё мерзее. Потому решение созрело за доли секунды. Я рванула к окну. Дёрнула на себя створку, но тощий архивариус оказался проворнее. Бросился вслед за мной и ухватил за волосы. Миг, и я на коленях у его ног. Корчусь от боли.

– Не смей, дрянь, слышишь? – шипел Гуно, касаясь сухими губами моего лба. – От меня не убежишь!

– Пустите! – хрипела я, пытаясь разжать острые пальцы на жгуте моих волос. – Прошу! Я ничего не сделала!

– Не сделала? – хохотнул Архивариус и дёрнул так, что у меня голова запрокинулась. – Ну, значит, я вовремя поспел. Загодя грехи отмолишь. Послужишь благой цели.

– Благой?.. Ай!

Я вскрикнула, а мужчина потащил меня из спальни. Волочься за архивариусом по полу, как куль картошки, не хотелось, но и ногами перебирала я еле-еле. Сил на исцеление Ияри потратила много, а от страха теперь ещё и мутило. Но сдаться сейчас и потерять всё?

– Пусти! – упёрлась я пятками в пол. – Меня сейчас стошнит!

– Пошла, говорю!.. – сопел архивариус и тянул меня за порог. – Сама! Или... вынесу.

На шее у меня тотчас сжались костлявые, как у самой Смерти пальцы, и воздух напрочь застрял в глотке.

Дышать... не могу...

– Лиза? – раздался сонный голосок Ияри.

Девочка проснулась и с трудом села в постели. Перевела сонный взгляд на меня, на Гуно... и вдруг как закричит:

– Мама! Здесь чужой господин! Отец!..

Ия рванулась из-под пуховых одеял, но слабость повалила её на постель. Ияри с надрывом закашлялась, ринулась снова, и лампа Барбуса, накрытая тряпицей, соскользнула с тумбы и со звоном разбилась.

– Мама, папа! – кашляла девочка в полумраке. – Тут господин! Господин!

– Молчи, глупая, – цедил Гуно, не глядя на Ияри, а затем дёрнул меня за волосы сильнее прежнего. – Пошла! Живо!

Я извивалась, цеплялась за костлявые, как у трупа, мужские запястья, но архивариус был сильнее. Вырываться – значит, оставить в его птичьих лапах скальп. Поэтому я сдалась. Всего на миг, чтобы выдохнуть боль! И Гуно выволок меня из детской. Протащил по сумрачному коридору, и едва я с ужасом подумала, что сейчас с лестницы вниз головой полечу, возглас Нолана грянул, точно колокол:

– Что вы устроили в моём доме, господин Гуно?

За Ноланом с масляной лампой в руке, пряталась Офелия. Теребила кружевные рюши у ворота ночного платья.

Архивариус остановился и выставил длиннопалую паучью ладонь.

– Сохраняйте спокойствие. Здесь вершатся дела государственной важности. Гражданских прошу не вмешиваться.

– Не вмешиваться? В своём доме?

Нолан нахмурился и медленно отставил лампу на полку. Подтянул к локтям рукава. Я видела снизу, как острый кадык у Гуно нервно скакнул. Ха! Я бы тоже занервничала, если бы господин Роджи на меня так смотрел.

– Девочку отпусти, – велел Нолан и подступил на шаг. – В чём её вина?

Гуно содрогнулся от смешка и острастки ради что было силы дёрнул меня вниз. Чуть не выдрал с корнями пучок волос! Изверг. Я вскрикнула и заплакала. Слёзы сами собой полились.

– Эта девчонка маг! – едва не сплюнул архивариус. – Этого достаточно, чтобы её казнить.

Офелия охнула и с неподдельным ужасом уставилась на меня. Нолан же остался недвижим. Лишь кустистые брови сошлись на широком обветренном лбу.

– Для столь серьёзных обвинений должны быть не менее увесистые доказательства, – начал он, но Гуно перебил:

– Я видел, как она упражнялась в умениях! Уж мне Правитель всяко поверит.

Пот на моём хребте вмиг сделался холодным. Я зажмурилась, цепляясь за руки архивариуса, чтобы хоть немного ослабить боль.

Это конец. Пиши пропало. Сейчас Гуно расскажет, как я колдовала над Ияри, и тогда ни Нолан, ни Офелия, ни даже Юджин не поверят, что я желала девочке добра.

В тот миг вспомнились слова, которые давным-давно обронил Велор: «У людей сложные отношения с магией». Как же вампирюга был прав! Но архивариус на удивление не пустился в разъяснения. Отступил от четы Роджи к краю лестницы и опасно пошатнулся.

Офелия вскрикнула: