Пришлая: подчинить пламя • Творения Великих 2

***

Грести оказалось тяжело. Плечи скоро заныли, а руки отяжелели. К тому же приходилось то и дело оборачиваться и сверяться с курсом – не несёт ли меня на камни?

До пролива в Единое море оказалось плыть и плыть. Но по правде, входить в узкий коридор, окружённый глыбами камней, как костями гигантских мёртвых рыб, мне хотелось всё меньше. Страшно. Таких странных волн я в жизни не видела! Цветные, живые... Точно нефть разлилась. Не справлюсь с лодчонкой, перевернусь... Считай, сон в руку.

Грести я тотчас прекратила и рвано выдохнула. Вспомнилось, как мама во сне обвиняла меня в моей смерти.

...Ты умерла, Лиза, слышишь? Ты причинила мне столько боли!

– Ну нет! – вскочила я и пересела лицом к острову. – К чёрту Авэль. К чёрту всё! Хочу домой. Я сама не справлюсь! Не смогу!.. Я всего лишь человек!

Я налегла на вёсла. Но догнать «Рыбень», ставший по размерам не больше игрушки из шоколадного яйца, мне было не под силу.

Что делать? Я вскочила на ноги. Заорала что было мочи и замахала руками. Лодка опасно качнулась, грозясь зачерпнуть бортом изумрудную воду, и я закричала на пределе сил, срывая горло. Закашлялась. Схватила весло и вскинула над головой. Закричала вперемешку с кашлем. Надеялась, что меня заметят и вернутся!

Глупо. «Рыбень» с натянутыми от ветра парусами мельчал и вскоре стал напоминать муху на поверхности воды.

– Э-эй... – всхлипнула и беспомощно опустилась на дно лодки. – Кто-нибудь. Гастус! Икар...

Вокруг только вода. Простор. Плеск волн.

Наверное, нечто подобное ощущают те, кто боится темноты и тесноты. Вот только я задыхалась от необъятности. От тяжести непосильной ноши, принятой на грудь.

Неужели я насколько чокнутая, что согласилась пойти в другой мир? Одна!

– Кто-нибудь, – простонала я, облизав пересохшие губы, и меня словно осенило. – Сорес! – вскинула я лицо к небесам. – Вы же слышите... я знаю. Помогите! Помогите мне хоть немного!

Облака не разверзлись. Бог морока не спустился в мою лодку, и от глухой злости, спалившей усталость как сухой мох, у меня жгучие слёзы по щекам хлынули. Я решительно схватилась за вёсла.

Да чёрта с два я сегодня помру. Не дождётесь!

Гребла я буйно. Напрасно тратила силы на рывки и толчки, но по-другому не умела. И вскоре приблизилась к черте, разделяющей море Атайи и Единое бурное Уноэссо. Замерев в лодке, я на секунду вновь поддалась ледяному страху неизвестности. Страху не справиться.

Наверное, я по дурости – или человеческой слабости – вновь повернула бы назад. Кричала бы и звала на помощь, но вода вдруг словно ручей забурлила и понесла меня вперёд. Единое море потянуло на себя воды моря человеческой богини. Засасывало во врата меж острых камней!

Плохо. Очень плохо! Ветер опасно засвистел, толкая макушки скал, и я мигом погребла назад. Пережду бурю в спокойных водах. Вдруг Уноэссо рано или поздно угомонится? Но течение приняло мой вызов, как шутку. Лодку понесло быстрее.

– Нет… Пожалуйста! – шептала я, несясь в цветастый водоворот, как на моторе. Всё, что мне оставалось, – «упираться» вёслами в ожившую воду, жмуриться от брызг и молиться. Молиться отчаянно и как никогда искренне.

В борт ткнулось что-то твёрдое.

Камень? Подводный монстр? Пальцы от ужаса сами собой разжались.

– Весло! – ахнула я, глядя, как выстроганный гребок закрутило в водовороте и швырнуло на камни.

Лодку кинуло следом, но встречная волна взяла её на грудь и отбила, точно мячик в лапте. Подняла носом вверх, со штормовым «у-ух» плюхнула вниз и наперегонки со скрипом несчастной посудины понесла прямиком в объятия чёрного от ярости Единого моря.

***

Может, людям, отринувшим магию, и впрямь запрещено заплывать в эти воды? Может, волны здесь... заколдованные? Неспроста ведь людские корабли пятьдесят сюда не совались.

– Дура, – причитала я, лёжа на дне лодки. – Глупая!

«Седьмое, самое глубокое и полноводное море – море Уноэссо – Великие создали вместе. Дабы спаять Новый мир гармонией и единством», – вспомнились строчки из предания, и я что было сил зажмурилась. Единственное выжившее весло прижала к груди, как первенца, а ветер резал воду и ворочал камни. Сыпучие обломки шуршали по горным хребтам, сизая пена с шипением разбивалась о борта и будто шептала:

– Приш-шлая, приш-шла. При-и-ш-шлая...

Я сошла с ума?

Утонула?

Умерла?

Пролив, точно лабиринт, казался бесконечным. Серым. Даже солнце будто померкло. Напоролось на скалы и лопнуло, обдав меня жаром изнутри.

Я глубоко прерывисто вдохнула и распахнула глаза. Идея зажглась в мешанине перепуганных мыслей, как крохотный светлячок, но во мраке страха даже искра за светоч сойдёт. Я толкнулась пятками в днище и вытянула руку.

– Давай же... дава!..

Я ухватила скрученную кольцами верёвку, прикреплённую к носу лодки, и до боли намотала на запястье. Жёсткое волокно врезалось в кожу, но я сцепила зубы и вжаалсь в борт. Зажмурилась.