Пришлая: подчинить пламя • Творения Великих 2

***

К обеду распогодилось. Ветер унялся, а солнце, похоже, решило вдвойне отработать утренний пропуск – пекло так, что хоть из кожи лезь, прохладнее не станет. Густой лиственный лес расступился, тропа стала шире, но круче. Кое-где появлялись даже выбитые в скалах щербатые степени. Благо подсохнуть успели, и я не оскальзывалась на каждом шагу. Зато испарения и удушливый запах тропических цветов так давили на грудь, что дышать было трудно. Ещё и Урха всю дорогу пугливо жался к ногам, и я постоянно спотыкалась то о чешуйчатый хвост, то о когтистые неуклюжие лапы.

Ящер недовольно фырчал всякий раз, но ни на шаг не отходил.

– Да перестань ты под ногами виться! – наконец взмолилась я, в очередной раз по вине спутника оказавшись на пыльной каменистой дороге. – А-ай... ещё и ладонь содрала. Гляди! – ткнула я руку Урхе прямо в морду. – Гляди, что натворил!

Ящер подслеповато моргнул и насторожился. Опасливо повёл головой, ощетинился и рванул к груде наваленных камней. Острые чешуйки, приготовленные к бою, угрожающе вздыбились, и я думала, ящер сейчас с разгона ринется на меня! Но он скрутился колобком и замер. Точь-в-точь огромный шершавый валун.

– Ты чего? Вылезай! Прости, что ругала, – едва двинулась я к Урхе, как вдали раздалось громкое улюлюканье и гогот.

Дикари? Местные? Я мигом отряхнула платье и обернулась.

Пыль вилась столбом. Разглядеть, кто или что неслось вверх по горной тропе, я человеческим глазом не могла, но понимала ясно – спрятаться не успею. Меня заметили многим раньше.

Хорошо всё-таки, что вернула Навину галоши...

– Сто-ой! – прикрикнул задорный мужской голос, и вот уже серо-жёлтая пыль завертелась вокруг меня.

Я покашляла, деловито махнув рукой, а на деле аж пальцы на ногах поджала от беспокойства. Пятеро всадников в жилетках на голый торс взяли меня в кольцо. Головы, увенчанные рогами – кручёными и прямыми, здоровенными и поскромнее – горделиво покачивались на каждый шаг.

Пустынные демоны и ли драконы? Если вторые – справедливейшие создания на Иппоре – мне повезло. Дурной славы о народе Сотэи по миру не ходило. Правда, смущало одно «но». Каждый из мужчин восседал на огромном… Нет, на гигантском ящере!

Длинные змеиные шеи, крепкие ловкие лапы... Напрасно я Урху считала громадиной!

Я проглотила нервный смешок и зажмурилась. Неосевшие пылинки закололи глаза.

– Нельзя! – гаркнул тот, что восседал на самом здоровенном, иссиня-чёрном чудище – самый рогатый и разодетый с нарочито небрежно торчащими пепельно-голубыми волосами.

Ящер, к слову, вопреки приказу вытянул шею и зашипел. Тонкие щели ноздрей хищно трепыхнулись.

Сожрёт! Как пить дать!..

Я ахнула и сдала назад. Под подошвой опасно заскрежетали мелкие камни, и я не сдюжила. Взмахнула руками и завалилась прямо на спину. Содранная ладонь закровила совсем не на шутку. Благо мешок был туго набит вещами, иначе синяк залил бы всю спину.

Мужчины в голос загоготали, заулюлюкали, глядя как я, уповая на защиту, толкнулась ногами и отползла поближе к Урхе в каменных завалах. Только толку от защитника было мало. Ящер мастерски изображал камень и бросаться кромсать обидчиков не спешил. Боялся.

Ясно теперь о каких «других» говорил Навин. Если такие чудища панголинью броню пробить способны, чтобы мясцом полакомиться, что о человечьих костях говорить?

– Нельзя, сказал! – вновь дёрнул «пепельный» чешуйчатого гиганта за узду и усмехнулся. – Ты чем так пахнешь, что мой ящер с ума сходит?

– Откуда мне знать? – прижимаясь к острым камням, осторожно поднялась я на ноги, пристально глядя в жёлтые с вертикальными зрачками звериные глаза. – Может, он приучен нападать на беззащитных путников?

Но «пепельный» будто не слушал. Задумчиво склонив голову, разглядывал меня и мои голые коленки слишком открыто.

Слишком пристально.

– Ты не нимфа, – наконец медленно вытянул он, – и не тёмная… Их запах моему Вилоки знаком.

– Раз так, может, отложим разгадку тайны моего происхождения до более удачных времён? – нахмурилась я и одёрнула испачканный пылью подол. – Правда... друзья. Я очень спешу. Урха! – махнула я дрожащей, разодранной о камни рукой. – За мной.

– Человечка, что ли? – ахнул другой, чернявый рогач и наклонился в седле так, что аж на шею ящера прилёг. Глаза у парня, к слову, были точно пропитанный солнцем янтарь – тёплые, завораживающие. Злости в них точно не было, как не было и презрения.

И вроде вопрос прозвучал почти шёпотом. И ничего преступного в тех словах не было, но «пепельный» главарь шайки настороженно повёл головой.

– Серьёзно? Человек? – протянул он и будто шире сделался. – И что такая голодранка на Авэль забыла? Молю, не говори, что заблудилась.

Парни дружно хмыкнули. Всё, кроме янтарноглазого. А я раздражённо уставилась на «пепельного».

Голодранка? Лихо мы перешли в фазу оскорблений.

– Прошу прощения, – без капли раскаяния отбила я и поудобнее устроила мешок на спине. – Кто я и зачем здесь – только моя забота. Равно как и ваше дело, почему ваше воспитание граничит с отъявленным хулиганством. Но одно скажу – говорить нам больше не о чем. Потому всего доброго. Идём, Урха.