Пришлая: подчинить пламя • Творения Великих 2

Глава 2. Способности и дары

Все нехитрые пожитки я давно собрала. Книги, ручки… Всё в сумке на плече и вместе со мной готово вернуться в большой мир. Но готова ли я? Не знаю. Я обвела взглядом место двухнедельного больничного заключения. Благодаря заботе четы Феваши я встала на ноги, но магиитворением мне заниматься пока не разрешали. Придётся лекции слушать. Никакой практики! А это прямой путь завязнуть в болоте отстающих. Хотя, чего кривить душой, я и так на плаву держалась из последних сил.

Я со вздохом свернула больничный лист, размашисто подписанный главой лазарета, сунула в сумку и поплелась в общежитие. Но едва переступила порог своей комнаты, встала как вкопанная. Показалось, дверью ошиблась, ведь живая шипастая изгородь… исчезла. Даже следов на полу не осталось.

Шустрая... нимфа!

– Надеялась, что больше не вернусь? – на ходу бросила я, намекая на отсутствие стены, прежде делившей комнату пополам.

Сама же архитектор-декоратор Ума сидела на кровати, прижав коленки к груди. Выглядела бледнолицая жутко взволнованной.

– Нет, – распрямилась она. – Просто…

Она умолкла, а я и не собиралась копаться в чужих мозгах. Хочет строить стены – пожалуйста. Хочет ломать – милости прошу!

Но, по правде, я расстроилась, что перегородка исчезла, ведь теперь Ума всякий раз таращилась исподтишка.

Под пристальным взглядом я поковырялась в платяном шкафу, вынула чистую рубаху и брюки. Нехотя стянула бирюзовый камзол и едва взялась за тесёмки рубахи как… мигом скрестила руки, прикрывая грудь.

– С ума сошла? Прекрати на меня пялиться!

Пойманная с поличным нимфа заалела, соскочила с постели и была такова. Только мудрёная коса хвостиком мелькнула в проёме.

– Вот и славно, – косясь на дверь, стянула я грязную, пропахшую травами рубашку. – Нимфа с возу, человеку легче.

***

После обеда на который я не пошла, в холле главного корпуса меня поджидал Дион. Он стоял, засунув руки в карманы, и пристально глядел в сияющие воды Источника. Заслышав мои шаги, лесной обернулся.

– Тебя выпустили, – заключил Дион меня в объятия, когда я, неловко помахав, подошла ближе. – Что бы я ни делал, меня к тебе не пропускали.

Группка студентов в синих камзолах второкурсников, проходя мимо, с нескрываемым любопытством таращилась на нас. Я поспешила выбраться из крепкого захвата зелёных ручищ.

Поползут ещё слухи, будто мы пара... Правда в единый выходной большая часть учеников ещё утром сбежала развлекаться на побережье. Признаться, такой расклад меня устраивал. Я даже представить боялась, на каком значении по шкале от нуля до бесконечности завис уровень всеобщей ненависти ко мне. Ведь я мало того, что человечка. Так ещё и та самая человечка. Та, что едва не угробила однокашников, выпускников, несравненного Ривела и единственного зелёного друга!

– Я и не знала, что ты ко мне в больничное крыло приходил. – улыбнулась я и, боясь глянуть нимфе в глаза, побрела во двор.

– Лекари местного лазарета чересчур ответственно относятся к работе, – хмыкнул Дион, шагая рядом.

– А по мне, одиночество калечит похлеще магического истощения.

Лесной хохотнул, а я неловко замолчала. Как начать разговор о том, что произошло на рунической магии, за две недели так и не придумалось.

Нимфа то и дело встревоженно косился на меня, но допекать разговорами не смел. Просто шёл рядом. Мы уже были далеко за пределами каменных стен, прежде чем я осмелела.

– Дион, даже не знаю, как мне прощения у тебя просить, – остановилась я на дороге, и брови у нимфы удивлённо взметнулись вверх. – Ты был прав. Во всём прав! Нужно было послушать тебя, но Ривел правильно сказал, – губы у меня совсем некстати задрожали, искажая звуки. – Я и впрямь неспособна честно и прилежно трудиться. И я пойму, если ты теперь не захочешь меня видеть, – развела руками я, мол хочешь идти – иди. – Это будет справедливое наказание для меня.

Дион молчал. Так мы и стояли посреди пыльной дороги. Он со вскинутыми донельзя бровями и я, как клоун, с театрально раскинутыми руками.

– Ну и здорово же тебя приложило этой магической штуковиной, – первым отмер лесной. – Я думал, за две недели ты пришла в себя.

– Пришла, – опустила я наконец руки.

– А до сих пор ерунду городишь, – сказал, словно отрезал Дион и, свернув с дороги, побрёл в поле. – Идём.

Недоумённо хмурясь, я ринулась за нимфой в густое разнотравье. Насекомые роились вокруг, возмущённо жужжали, стрекот раздавался отовсюду, но мне не до того сейчас было.

– Это не ерунда, Дион! – пропыхтела я, сражаясь с цепкой травой. – Ты мог погибнуть в тренировочном зале. Там все могли погибнуть!

– Но не погибли же, – бросил через плечо лесной.

Я сердито рыкнула, с корнями выдирая сковавшую ступни траву. Уж не знаю отчего, но меня беззаботность нимфы раздражала. Неужели он не понимает, насколько всё серьёзно? Не понимает, что я натворила?

Со всхлипом я осела на коленки и беззвучно заревела, обессилевшими пальцами раздирая узлы жёсткой травы на лодыжках.