Пришлая: подчинить пламя • Творения Великих 2

Глава 3. Прощение

Дион оказался прав. Нимфы и впрямь как с ума сошли! Каждый из них – кроме Габриэль, – норовил оказаться ко мне поближе. В столовой, на занятиях, в коридорах... От любопытных глаз спасения не было! И пусть лесной убеждал, что помыслы его бледнолицых собратьев чисты, ходить в одиночку я отныне боялась. Разве что обстоятельства вынуждали...

Так однажды утром Диона в общей гостиной я так и не дождалась – наверняка опять дрых где-нибудь в лесу, – и в расстроенных чувствах вышла из общежития в полном одиночестве.

Было солнечно, но прохладно. Самое то для ранней осени. Обманчиво ласковые лучи грели едва побуревшие листья, будто ободряя. Но неделя-другая, и листва цветастым ворохом устелет дорожки. А затем потемнеет под дождями и умрёт.

Я шла, наслаждаясь остывшими крохами лета, но едва преодолела половину пути до главного корпуса, откуда ни возьмись из кустов вышел Ассаро и ринулся на меня.

Сердце затукотило. С раннего утра, гад, меня поджидал?

Я метнулась назад, вперёд... Что делать? Кричать? Бежать к главному корпусу или сигануть обратно в общежитие?

– Эй, Пришлая! – окликнул пепельный, когда я крутанулась юлой и зашагала к пятиэтажной громадине общежития. – Стой!

– Ага, – ускорила я шаг. – Размечтался.

– Да стой ты!

И вот я уже бегу. Сумка, полная книг болтается из стороны в сторону и нещадно расставляет синяки на рёбрах и бедре.

– Стоять, говорю!

Когтистая рука Ассаро едва хватанула меня за ворот камзола, как раздался разъярённый визг. Земля под ногами зашевелилась, и меня швырнуло вперёд. Я боднула близрастущий куст да так и утонула в нём, отчаянно прикрываясь руками, чтобы хоть лицо ветвями не исцарапало.

Судя по непристойной ругани, Ассаро тоже пострадал. Опасаясь нового нападения, я на четвереньках выбралась из зарослей.

– Ума?!

Передо мной и впрямь стояла нимфа. Бледнолицая девчонка тяжело дышала и сжимала в одной руке тряпичный мешочек, а в другой…

– Ты совсем двинутая? – ругался демон, рывками кромсая плотные зелёные стебли. – Природная магия? Против меня? Серьёзно?

А я оказалась права: когти у пустынного демонюки оказались острее лезвий! Потому часть возведённой вокруг пустынника живой стены уже была излохмачена. Но Ума вновь швырнула в рогача горсть мелких, будто маковых, зёрен.

– Угомони свою подружку, Пришлая! – взревел Ассаро, когда семена, ударившись оземь, в мгновение проросли и сплелись до того тесно, что распяли рогатого, как на стене.

– А ты не подходи к Избранной, – деловито зачерпнула Ума ещё горсточку семян из мешочка. – Тогда я, может, и угомонюсь.

Избранной? У меня глаза на лоб полезли. Час от часу не легче!

– И впредь запомни, – продолжала с важным видом вещать нимфа, – зла ты Лизе не причинишь.

– А я и не собирался, – Ассаро пыхтел и сражался с лианами. – Хотел лишь поболтать с вашей... Избранной. Только и всего.

От удивления я аж на пару шагов отступила. Может, ну их, болезных? Пусть тут вдвоём разбираются.

Из зарослей наконец вынырнуло злющее лицо рогача, и я пригляделась. Левая щека, шея и висок словно тонким слоем белёсого тумана были прикрыты.

Иллюзия? Местная... косметика?

– Освободи меня, юная дева, – нарочито вежливо попросил Ассаро нимфу. Даже голову попытался учтиво склонить. – Обещаю, пепелить никого не стану.

– И не подумаю! – задрала подбородок Ума. – Таким как ты верить, себя не уважать.

Я на то лишь по лбу себя хлопнула. Ну вот опять. Нимфы не терпят пустынников, людей и лесных сородичей. Пустынники на дух не переносят людей и нимф. Эльфы сторонятся тёмных и пустынников… Круговорот ненависти в природе!

– Если кто-то из преподавателей заметит, что ты магичишь вне класса… – сощурился Ассаро. – Лучше отпусти меня.

– Ума, – кивнула я на заросли, – правда, убери всё это. Рогатый… – я осеклась, а пустынник презрительно сощурился. – Вернее, Ассаро прав. Вдруг кто-то из профессоров увидит?

Мне и без того проблем хватало.

Соседка с сомнением глянула на меня, мол не сошла ли я с ума часом? Ещё миг поколебалась, а затем, выдохнула и повела рукой. Стебли послушно опали, и пару секунд спустя Ассаро стоял в куче жухлой ботвы и с недовольным видом потирал запястья.

Багровые от шрамов запястья.

– Ну и чокнутые же вы, – проворчал рогатый.

– Если это всё, что ты хотел сказать… – подняла я с земли сумку и закинула на плечо.

– Нет, постой. Надо потолковать. Наедине, – многозначительно качнул головой рогатый.

– Нет уж! – выставила я ладонь. – Хочешь говорить? Говори здесь. При свидетелях.

– Боишься меня? – усмехнулся Ассаро и оправил рукава, скрывая увечья. У меня даже сердце сжалось. – Ладно. При свидетелях, так при свидетелях.

Рогач вдохнул полной грудью затараторил, словно заученный наизусть текст: