Пришлая: подчинить пламя • Творения Великих 2

Глава 14. Руна

Сколько времени прошло – не знаю. Тахир швырял и швырял тревожные залпы в небо, но непогода глотала искры, как голодная бездна. А я стояла, прижавшись к Диону, и дрожала, дивясь силе пустынного принца. Руна Ассаро принимала атаку за атакой. Правда, лицо рогатого с каждым ударом ощутимо наполнялось тревогой. Усталостью.

– Ума... – выдохнул он натужно, и нимфа без лишних слов ринулась вперёд.

Рунические символы печально угасли. Но едва элементали, решившие взять нас измором, успели что-то понять, плотная растительная стена по велению Умы взметнулась ввысь и прикрыла нас. Тахир вмиг перехватил сферу, и магическая защита засияла вновь.

Ассаро, тяжело дыша, совсем не по-королевски плюхнулся задом прямо в лужу.

Я закусила губу. Может, его исцелить? Может, мой дар возвращает и магические силы? Я было потянулась к мокрой макушке пустынника, но отпрянула. Испугалась.

Не хватало ещё лечь без сил и добавить ребятам забот.

– Скоро отбой, – прошептала Окара. – Кто-нибудь заметит, что нас нет, и забьёт тревогу.

– Ты в это веришь? – выдохнула я.

– Тс! – шикнул Дион. – Слышите? Там что-то происходит.

Мы насторожились, но из-за сплетений колючих стеблей сложно было разглядеть, что задумали элементали.

– Давайте, отзову лианы, – шевельнулась Ума, но Дион приложил палец к губам, призывая к тишине.

Я напрягла слух... ничего. Шум ветра в ветвях, да льющаяся с небес вода.

– Тахир, берегись! – вдруг заорал Дион, но его крик потонул в грозном рыке существа, обрушившегося прямо на рунную защиту.

Янтарноглазый замер, стиснул сферу. Руна выстояла.

– Они что, объединились? – вытаращился Ассаро, через силу поднимаясь на ноги. – Что за… Какого?..

– Рр-а-ах! – зарычал Тахир, едва огромный, как пятиэтажный дом элементаль вновь ринулся крушить защитный сияющий заслон.

Мамочки... Скольким Ньютонам была равна сила ударов, предположить страшно, но руна вспыхнула, а затем, как при коротком замыкании, коротко сверкнула и погасла. В одночасье кто-то будто нажал на кнопку «стоп». Все замерли. Даже элементаль.

– Бежи-им! – истошно завопила Окара, кромсая плотные стебли, но водник уже зарычал.

Сейчас размахнётся. Одним ударом пришлёпнет шестёрку назойливых блох на земле!

Наверное, в ту секунду всё бы закончилось. Но лианы вдруг... ожили. Стебли свились в клубок, и едва живой водяной отросток, так похожий на кувалду, опасно навис над нами, с размаху срезали его, словно опытный хирург.

Потоки ледяной воды хлынули на нас, но удар оказался в разы слабее, чем мог быть.

– Ума! – закричала, я отплёвываясь. – С ума сойти!..

– Это не я! – сбитая с ног нимфа барахталась в луже. – Я не умею... управлять!

Я оглянулась, ища спасителя.

– Дион?!

Лесной. Это и вправду был он. Стоял посреди водно-грязевого безумия и напряжённо глазел ввысь. Полупрозрачного элементаля в темноте ночи он если не видел, то явно чуял. В том я поклясться была готова.

– Но как? – Тахир во все глаза таращился на лесного.

В тот миг лианы, точно клинок, сбили новый удар озверевшей воды, и ещё одна рука-отросток разлилась по земле бескрайней лужей.

– Он создание природы, – прошептала я, глядя, как стена Умы, повинуясь Диону, словно единый организм обвивает тело элементаля. Пронзает насквозь. – Первый, созданный Иритой.

– Уходим! – звериным басом рыкнул Дион, едва водник, вдоль и поперёк скованный лианами, изрыгая потоки воды, с грохотом рухнул на землю.

Размышлять о внезапных переменах в лесном времени не было. Повинуясь, все бросились в прореху, которую взмахом руки в зелёной стене создал лесной.

Я бежала, падала, поднималась и вновь бежала, невзирая на скользкую жижу под ногами. Продиралась сквозь кусты, перепрыгивала через клумбы, осиротевшие с приходом осени и черневшие теперь тёмными дырами. Позади грохотал и ворочался элементаль, а впереди уже замаячила громадина замка, но крик Окары заставил меня на ходу затормозить.

– Дион, поднимайся! Что с тобой? Эй!

– Окара, что такое?

– Помоги! – вместо объяснений прохрипела подруга. А у меня руки затряслись пуще прежнего.

Драконица худеньким тельцем навалилась на лесного на земле. Тело нимфы свело судорогой. Он дрожал и извивался, словно под ним и не вода была вовсе, а раскалённое масло.

– Сохрани нас, Ирита, – в ужасе прижала руки ко рту Ума. – Что с ним такое?!

– Дион, дружище? – пульнул Ассаро над собой крохотный магикус, а я и сама, подобно Уме, зажала губы ладонью.

В неясных бликах магического света Дион выглядел совсем паршиво. Его тело менялось прямо на глазах! Будто наизнанку выворачивалось. Кожа темнела, бугрилась. Приобретала сходство с корой. Пальцы на руках и ногах вытягивались, превращались в заострённые, сухие ветви, которые обрастали когтями на вид даже острее, чем у Тахира и Ассаро! О том «рассказали» разодранные в хлам носки сапог.