Приставучая Надя

Глава 2

Пары по истории литературы всегда казались Игорю идеальным местом, чтобы раствориться. Большая аудитория, приглушенный свет от проектора, монотонный голос преподавателя. Он садился на последний ряд, у выхода, надевал капюшон и делал вид, что конспектирует, а сам думал о схемах проводки на "Вальсе" или о том, какой подшипник нужно заказать для замены.

В тот день он вошел, как обычно, стараясь быть незаметным. Но тишина в аудитории была неестественной. Лектор, пожилой Владимир Сергеевич, хмуро просматривал записи, а студенты перешептывались. Игорь скользнул на свое место и только тогда поднял глаза.

Прямо перед ним, на два ряда ниже, горел знакомый рыжий пучок. Надя сидела, откинувшись на спинку стула, и что-то быстро и возбужденно рассказывала соседке, жестикулируя. Ее голос, хоть и приглушенный, резал устоявшуюся тишину, как нож.

Игорь нахмурился и уткнулся в телефон, надеясь, что его капюшон — это шапка-невидимка. Не сработало.

Через минуту Надя обернулась, ее взгляд скользнул по рядам и... зацепился за него. Зеленые глаза расширились от узнавания, а уголки губ поползли вверх в победоносной улыбке. Она тут же шепнула что-то подруге, и та тоже обернулась. Игорь почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он сделал вид, что полностью погружен в изучение схемы гидравлической системы.

Лекция началась. Владимир Сергеевич говорил о символизме в ранней лирике Блока. Игорь вывел в тетради ровный круг и начал размечать его на сектора, как колесо обозрения.

Сначала на его стол приземлилась смятая бумажная записка. Он не стал ее разворачивать. Через пять минут — вторая, попавшая ему точно в рукав. Он сунул обе в карман куртки, даже не взглянув.

Тогда Надя изобрела новую тактику. Когда Владимир Сергеевич отвернулся, чтобы что-то написать на доске, она быстро, как ящерица, перебралась через ряд и опустилась на сиденье прямо перед Игорем.

— Ты что, не узнал? — прошептала она, полуобернувшись. Ее шепот был на удивление слышным.

— Узнал, — буркнул он, не отрываясь от своего "колеса".

— И что, не рад? А я думала, мы подружились там, на гонках. Ты даже улыбнулся, когда я уходила.

Игорь вздрогнул. Он думал, этого никто не видел.

— Тебе показалось.

— Мне ничего не кажется, — парировала она. — Ты пропустил вчерашний семинар. Я искала тебя, хотела конспект передать.

Это заявление было настолько неожиданным, что он поднял на нее глаза.

— Зачем?

— Потому что мы же однокурсники. Ты выпадешь из программы, потом на экзамене... Хотя, судя по виду, тебя экзамены волнуют меньше, чем смазка для цепей.

В ее голосе не было злобы. Скорее, любопытство. Как у исследователя, нашедшего странный, неописанный вид гриба.

— Я сам разберусь, — сказал он.

— Конечно разберешься, — согласилась Надя, и вдруг ее тон сменился на деловой. — Слушай, а у тебя там, в парке, скидка для друзей есть? Я хочу компанию привести. Ну, показать им, где крутой механик работает.

Игорь представил себе толпу таких же громких, любопытных, как Надя, и ему стало не по себе.

— Нет скидок. И друзей у меня там нет.

— Как это нет? А я? — она притворно-обиженно надула губы, и это выглядело так нелепо и нарочито, что у Игоря снова екнуло что-то внутри. Не раздражение. Что-то другое.

— Вы — клиент, — сказал он, подчеркнуто вежливо.

— Ой, все ясно, — махнула она рукой, но не ушла. Она наблюдала, как он рисует. — Что это?

— Ничего.

— Похоже на чертеж. Ты и правда весь в технике. Как ты вообще на филфак попал?

Этот вопрос висел в воздухе между ними уже давно. Игорь пожал плечами.

— Так вышло.

Наступила короткая пауза, заполненная голосом лектора, вещающего о "Незнакомке".

— Мне нравится твоя тишина, — неожиданно сказала Надя, уже без прежней издёвки. — В ней как-то... спокойно. У меня в голове вечный салют, а у тебя, наверное, тихая комната с настежь открытым окном.

Он перестал рисовать. Никто никогда не говорил о нем так. Никто вообще не замечал его тишину, видя в ней лишь нелюдимость. А она... она услышала в ней что-то свое.

Владимир Сергеевич обернулся и строго посмотрел в их сторону. Надя мгновенно приникла к спинке стула, сделав вид, что внимательно конспектирует. Через секунду она снова шепнула, уже не оборачиваясь:

— Ладно, не буду отвлекать. Но конспект тебе все равно передам. После пары.

И она, шурша курткой, перебралась обратно на свое место.

Лекция длилась еще сорок минут. Игорь так и не нарисовал больше ни одной ровной линии. Его мысли, обычно четкие и разложенные по полочкам, были перевернуты. Он краем глаза следил за рыжим пучком, который теперь мирно покачивался в такт записи лекции.

После звонка он попытался быстро выскользнуть из аудитории, но Надя оказалась проворнее. Она догнала его в коридоре, сунула ему в руки аккуратно сложенные листки в клеточку.

— Держи. Там про "Серебряный век" все, что он говорил. И мой номер на последней странице. На всякий случай. Если что-то в конспекте не разберешь.

Она не стала ждать ответа, развернулась и побежала догонять подружек, уже крича им что-то про кофе.

Игорь стоял в шумном потоке студентов, сжимая в руке теплые от чужих рук листочки. Он медленно развернул последний. Под аккуратным перечнем ключевых символов у нее был нарисован смешной человечек с гаечным ключом вместо руки. И ниже — крупными, размашистыми буквами: "Надя. И не вздумай выкинуть :)"

Он выкинул множество таких записок. Но эту, с глупым человечком, он не выкинул. Он сунул ее в внутренний карман куртки, туда, где обычно лежал пропуск на работу.

По пути в парк он купил два стаканчика кофе. Один — себе. Второй... на всякий случай. Он не знал зачем. Просто купил.