Приставучая Надя

Глава 5

Дождь начался неожиданно, крупными тяжелыми каплями, хлопающими по крышам палаток и жестяным навесам. Парк опустел за считанные минуты. Игорь быстро отключил аттракционы от сети и запер панели управления. Он уже собирался переждать ливень в подсобке, когда увидел ее.

Надя сидела на скамейке под скудным прикрытием кроны молодого клена, прижав к груди тетрадь и явно пытаясь спасти ее от воды своим свитером. Рыжие волосы потемнели от влаги и беспомощно прилипли к щекам и шее. Она выглядела маленькой и потерянной, совсем не той натискающей силой, которая привычно врывалась в его пространство.

Он постоял в нерешительности, глядя, как дождь заливает аллею, превращая ее в бурлящий ручей. Правильным было бы просто пройти мимо. Каждый сам отвечает за свою жизнь, за свои нелепые решения сидеть под дождем.

Но ноги сами понесли его к скамейке. Он остановился перед ней, и капли с козырька его куртки падали ей на колени.

— Ты что тут делаешь? — спросил он, повысив голос, чтобы перекрыть шум дождя.

Она вздрогнула и подняла на него глаза. В них не было обычного блеска, только усталость.
— Ждала. Думала, ты уже ушел. А потом дождь... а тетрадь жалко. Это черновик. Для конкурса.

Он не стал спрашивать, какого конкурса. Просто наклонился и взял у нее из рук потрепанную тетрадь в картонной обложке.
— Иди, — сказал он коротко и повернулся, направляясь к служебному входу в здание администрации, где была его подсобка.

Он не оглядывался, но через секунду услышал за спиной ее шаги. Они пробежали под ливнем двадцать метров и ворвались в узкий бетонный коридор, пахнущий маслом, сыростью и старым деревом.

Подсобка была крошечной. Комната с одним стулом, столом, заваленным схемами, и шкафом с инструментами. Игорь включил свет — тусклая лампочка под потолком мигнула и зажглась. Он положил тетрадь на единственное сухое место на столе и снял промокшую куртку.

Надя стояла на пороге, оставляя на полу лужу. Она дрожала.
— Прости, что ворвалась.
— Ничего, — буркнул он, доставая из шкафа запасную рабочую кофту, толстую и грубую. — На. Сними мокрое.

Она с удивлением взяла кофту, потом медленно стянула свитер. Под ним оказалась простая футболка. Игорь быстро отвел взгляд, уставившись на схему «Вальса», приколотую к стене. Он слышал, как шуршит ткань, когда она натягивает его кофту. Она была на нее велика, рукава свисали почти до колен.

— Садись, — сказал он, указывая на стул. Сам прислонился к столу.

Она села, закутавшись в грубую ткань, и потянула к себе тетрадь, проверяя, не пострадала ли. Тишина в комнате была густой, ее нарушал только стук дождя по железной крыше.

— Какой конкурс? — наконец спросил Игорь, просто чтобы разбить тишину.

— Литературный. От университета. Рассказ, — она провела ладонью по обложке. — Про старый парк аттракционов. И про человека, который его чинит.

Игорь замер.
— Зачем?
— Потому что это красиво. Потому что ты каждый день борешься с энтропией. Не даешь всему развалиться. В наше время все быстрое, одноразовое. А ты… ты делаешь так, чтобы старые вещи снова могли дарить радость. Это поэтично. Даже если ты сам этого не видишь.

Он не знал, что сказать. Его работа — это гайки, проводка, техника безопасности. Не поэзия. Но в ее устах это звучало иначе. Звучало… значимо.

— Покажи? — неожиданно для себя попросил он.

Надя смотрела на него с недоверием, потом медленно открыла тетрадь и нашла нужную страницу. Она протянула ему. Игорь взял ее. Бумага была чуть влажной по краям. Он начал читать.

Это был не про него. Герой был старше, у него была своя история. Но детали… Детали были узнаваемы. Точные, подмеченные: как скрипит конкретная ступенька на «Вальсе», какой особенный звук издает цепь «Гонок» при запуске, как пахнет машинное масло смешанное с осенней листвой. Она все видела. Запоминала. Она писала не про механика, а про хранителя. И в ее словах это не было работой. Это было призванием.

Он дочитал до конца страницы и поднял глаза. Надя смотрела на него, затаив дыхание, как школьница, ожидающая оценки.
— Здесь, — он ткнул пальцем в середину абзаца. — Звук не такой. Ты пишешь: «металлический лязг». Это не лязг. Это глухой, тяжелый щелчок. Потом скрежет. Потом уже лязг. Важен порядок.

Надя вытянула шею, чтобы посмотреть, куда он показывает. Ее глаза загорелись.
— Правда? Точно? Щелчок, потом скрежет? А можешь показать, как это звучит?

Он посмотрел на ее оживленное лицо, на капли дождя, все еще сверкавшие в ее рыжих прядях, и почувствовал странный, легкий толчок где-то под ребрами.
— Когда дождь кончится. Если они не размокли окончательно.

Она улыбнулась, и это была не ее обычная сияющая улыбка, а какая-то тихая, общая.
— Договорились.

Они снова замолчали, но теперь молчание было не неловким, а спокойным. Надя перелистывала тетрадь, Игорь смотрел в крошечное запыленное окошко, за которым лил дождь.

— Игорь?
— Да?
— Спасибо. За кофту. И за то, что не прошел мимо.

Он пожал плечами, глядя на ее руки, утопавшие в его рукавах.
— Тетрадь жалко было. Хороший черновик.

Она засмеялась, и этот смех мягко заполнил маленькую комнату, вытесняя запах масла и одиночества. Дождь за окном начинал стихать, переходя в мелкую, убаюкивающую морось. Игорь подумал, что мог бы сейчас проверить запасы изоляционной ленты. Но почему-то не хотелось двигаться. Ему было… хорошо. Просто стоять здесь, в своей тесной, знакомой подсобке, и слушать, как рядом дышит кто-то другой. Кто-то, кто увидел в его рутине поэзию.