Присвоенная драконом

Глава 5

Пробуждение стало не простым.

Меня тошнило, где-то в висках со всей мочи долбили злые дятлы, а глаза драло так, словно в них сначала насыпали песка, а потом залили раствором щелока.

Вокруг меня вращался размытый мир, утопающий в пелене едких слез.

Я не понимала, где я, что со мной произошло, и почему во всем теле такое ощущение, будто сначала перемололо жерновами, а потом придавило многотонной плитой.

Сил не было вообще. Каждое движение причиняло нестерпимую боль, но хуже всего было от сосущей тревоги где-то глубоко внутри, в сердце. Словно я забыла о чем-то важном, словно теряла время, прохлаждаясь в мягкой постели, вместо того чтобы…бежать?

Куда бежать, зачем? К кому или от кого?

Я не помнила. В голове туман.

Я попыталась повернуться на бок и застонала, потому что в голове тут же взорвались тысячи ярких вспышек.

— Ванесса! — раздался встревоженный голос.

— Мам? — просипела я. Слезы лились рекой, и я никак не могла с ними справиться.

— Девочка, ты нас так напугала, — на лоб легла родная, прохладная рука, — как ты себя чувствуешь?

— Что произошло?

— А ты не помнишь? Тебе вчера плохо стало, ты в обморок упала.

— Обморок?

Я никогда раньше не отличалась особой чувствительностью и склонностью к театральным оседаниям на пол.

— Да. Представляешь, вышла из библиотеки, и упала.

Библиотека... Библиотека…Библиотека!

Меня аж подкинуло на кровати, когда вспомнила, что именно случилось среди книжной пыли и темноты.

И тут же пришлось расплачиваться за резкое движение. Молоточки в голове принялись стучать особенно больно.

— Ай!

— Тише, милая. Тише. Не надо волноваться.

Не волноваться? Да меня сейчас наизнанку вывернет от волнения!

— Мам мне надо тебе кое-что сказать.

— Потом скажешь.

— Нет сейчас, — превозмогая боль, я схватила ее за руку, — Я видела там Дину. Она была как неживая…

Мать неожиданно сурова нахмурилась.

— А эта Дина уже получила по первое число!

— Почему? — я ничего не понимала, — ей же было плохо…

— Ей было плохо, потому что она стащила у отца бутылку с крепким и втихаря угомонила. Одна! Спряталась в библиотеке ото всех и… Куда только ее муж смотрел!

— Она была не похожа на перебравшую, она как будто бы опустевшая была…неживая, — приходилось аккуратно подбирать слова.

Слезы постепенно высыхали, и я уже различала, что вокруг меня. Та же комната. В усадьбе Вилсонов, те же воздушные шторы. Та же ласковая, но взволнованная мама.

— Конечно неживая! Столько выпороть! Марта, чуть от стыда сквозь землю не провалилась, когда эта дурища моталась из стороны в сторону и глупо хихикала! Позор!

Мама была настолько уверена в своих словах, что я даже засомневалась, а не перебрала ли я вчера за компанию с подругой, и не причудилось ли мне, все остальное? И пустая оболочка, и глаза с узким зрачком.

— Отец проснулся?

— Конечно, милая. Он свеж и бодр как малосольный огурец. Времени то уже почти полдень.

— Ого, — стук в ушах постепенно затих, и я попыталась сесть.

— Осторожнее! Не делай резких движений, — мама тут же обняла меня за плечи и помогла подняться, — ты вчера так и не попросила у Марты настойку крессовницы.

— Забыла. Прости.

— На выпей, — она протянула мне стакан с золотистой жидкостью.

Я принюхалась – и правда крессовница. Сейчас она точно не будет лишней.

Я осушила стакан до дна, и вернула его матери.

— Ну как? Лучше?

— Лучше.

Мне и правда стало легче. Неприятные ощущения прошли, осталась только слабость, но с ней я как-нибудь справлюсь.

— Мам, поехали домой, пожалуйста.

— Конечно, Несса. Сейчас пообедаем и поедем.

— Может, без обеда? Аппетита нет.

— Надо есть, милая. Чтобы силы были, а то взгляни на себя в зеркало – бледная, словно призрак.

— Не хочу.

Наверное, от глаз остались только воспаленные щелочки. Однако, когда я доплелась до уборной и все-таки посмотрела на свое отражение, то не увидела никаких неприятных признаков, кроме излишней бледности.

Глаза были ясными, блестящими, и как будто бы даже более яркими, чем обычно.

Может, мне и правда привиделось? Увидела, хмельную в хлам подругу и на нервах нафантазировала все остальное?

Одно я знала наверняка. Надо уходить отсюда, как можно скорее. Возвращаться домой, запираться в своей комнате и носа из нее не высовывать до приезда чессы Витони.