Присвоенная, или Невеста поневоле

Глава 1.1

Уж не знаю, кто придумал винтовые лестницы и, главное, кому пришло в голову соорудить одну именно на моём пути. Скользкие кованые ступени, узкий пролёт, перила, обжигающие от холода — так себе выбор для невесты в платье со шлейфом. Я едва не грохнулась уже на третьей ступени и выругалась так, как совсем не подобает юным невестам в церкви, заодно мысленно прокляв всех архитекторов и кузнецов. Высоченный каблук вошёл в ажур железа, будто в ловушку, и намертво застрял в завитке узора.

— Вот же… — в шестой раз дёрнула ногой, задрав подол выше, чем позволяли приличия.

Не помогло. Я окончательно застряла.

Самым наиглупейшим образом!

И ведь не то чтобы беда — просто неловкость, но как же обидно. Снимать обувь и балансировать на одной ноге в таком тесном пролёте я побоялась: ещё оступлюсь, и свадьба закончится раньше, чем начнётся.

Я попробовала снова — безуспешно. Металл только хрустнул, будто издеваясь. С каждым новым рывком всё сильнее ныло колено, фата путалась в перилах, а в ушах отчётливо пульсировало раздражение. Вот уж точно — невеста в ловушке.

И тут, когда я уже готова была махнуть рукой и позвать на помощь хоть кого-нибудь, случилось самое странное. Я не заметила, когда во всёй этой возне появился посторонний. Ни шагов, ни шороха. Просто в какой-то миг почувствовала — не одна.

Чужая ладонь, холодная и сухая, сомкнулась на моей лодыжке. От неожиданности я вздрогнула и едва не стукнулась головой о перила. Кожа под пальцами вспыхнула мурашками.

— Тише. Я всего лишь помогаю, — сказал кто-то внизу.

Голос — спокойный, низкий, без спешки и без намёка на извинение. Как будто чужих невест на лестницах он спасает каждый день.

Я замерла, не зная, что делать — выдернуть ногу, заорать, пнуть? Рука, сжимавшая лодыжку, двигалась уверенно, точно и без суеты. Мужские пальцы чуть повернули шпильку, провернули, вывернули под нужным углом. Скрежет стих. Потом тихий щелчок — и туфля освободилась.

Вот тогда я подняла голову.

Первое, что бросилось взгляду, — насыщенно-платиновый оттенок его волос. Свет падал на них, будто на металл, делая каждую прядь чуть светящейся. Они были длиннее, чем принято у мужчин, и казались слишком ровными, как у тех, кто не знает ветра. Потом — глаза. Цвет молодой весенней травы, чистый, холодный, прозрачный до нереальности. Смотрели прямо, не моргая, с какой-то ленивой скукой, словно вся эта сцена его тяготила. Лицо — аристократически бледное, почти лишённое выражения. Даже тени эмоций.

— Мы знакомы? — спросила я, и голос предательски дрогнул.

Разум тут же нарисовал оправдание. Наверное, кто-то из гостей, приглашённый со стороны жениха. С друзьями Амита я почти не общалась — он не любил, когда я разговариваю с мужчинами. Но этого я бы точно запомнила. С таким… трудно перепутать.

Он не ответил. Только чуть-чуть приподнял бровь, будто вопрос был неуместным.

— Или не знакомы? — уточнила я, чувствуя себя окончательно глупо. — Вы… приглашены на мою свадьбу?

— Нет, — коротко ответил он.

Голос звучал низко и глухо, как звук под водой. И больше ни слова. Наклонился, коснулся пальцами шпильки, что всё ещё дрожала в прорези металла, и аккуратно освободил её окончательно. Ни резкого движения, ни взгляда вверх. Потом — сухой, почти формальный кивок.

Я стояла, как зачарованная, пока он поднимался выше. Ни шороха, ни скрипа под каблуками, будто ступени не смели под ним звенеть. Он двигался легко, плавно, и каждый поворот корпуса был выверен до сантиметра. Когда чужой силуэт растворился в полумраке пролёта, я вдруг осознала, что даже не поблагодарила. Просто не смогла. Мысли разлетелись, как пыль. Прохладный след от его ладони ещё ощущался на коже — будто прикосновение не исчезло, а оставило отпечаток холода. Я машинально провела рукой по ноге, словно проверяя, что всё это не показалось.

Может, перегрелась от волнения? Или всё-таки не показалось?

Прошло не меньше минуты, прежде чем я вспомнила, что застревающий каблук уже не проблема и пора двигаться дальше. Подол зацепился за перила — я раздражённо освободила его, прижимая фату, чтобы не наступить, и заставила себя сделать первый шаг. Железо под подошвой звенело, как струна, а сердце билось громче, чем шаги.

Наконец, показались высокие створы, ведущие в главный зал. Я остановилась перед ними, переводя дыхание и пытаясь вернуть себе вид невозмутимой невесты. Там, по другую сторону, доносились приглушённые голоса и аккорды органа. Теперь моей единственной проблемой оставалось не сильно заметно искусать губы в ожидании, когда же я смогу ступить заветный первый шаг на пути к своей новой семейной жизни. И хоть ждала с трепетом, зазвучавший марш Мендельсона всё равно застал врасплох. Двери открылись беззвучно. А мне понадобилось ещё лишь несколько секунд, чтобы собраться с духом и сделать этот шаг.