Присвоенная, или Невеста поневоле

Глава 4

Глава 4

— Так вот почему ты даже не пытался меня остановить! — прошипела я сквозь зубы в досаде, глядя в небо, вспоминая своего похитителя последними словами.

На этом подставы злой судьбы не закончились. Как и причины, по которым мой похититель не особо озадачился моим побегом. Не успела я меланхолично порадоваться тому, что земля под моими босыми ступнями, в отличие от полов поместья, ощущалась намного теплее, и мои ноги почти согрелись, как пришлось замереть на месте, потому что послышалось утробное звериное рычание.

Прежде я слышала его лишь однажды, но в любом случае ни с каким другим не перепутала бы ни за что в жизни. Рык пришёл волной — низкой, вибрирующей, будто земля под газоном отозвалась басом. Воздух стал плотнее, в нём появился тяжёлый, сладковато-тухлый запах.

Таких, как эти тварюшки, в принципе не спутаешь ни с кем!

Монстры грязно-коричневого цвета на этот раз выпрыгнули не из стены здания, а вывернули мягкой плавной поступью из-за ближайших кустов роз, словно вода вдруг вылилась из зелёной чаши. Но оттого выглядеть менее жутко не стали. Острые когти, прорезающие гниющую плоть шипы и невыносимый смрад, исходящий от них, вынудили в очередной раз содрогнуться. Их угрожающее рычание, наполненное вибрацией, просочилось по всей округе, а я судорожно сглотнула, отступив на шаг назад.

Что сказать…

Попытка побега номер один — незачёт!

Впору начинать новый, который с места побега обратно к месту заточения. Там хотя бы почти безопасно, если не брать в расчёт, что всякие бессмертные водятся...

Ещё один мой шаг по пути отступления, и послышался треск ткани. Платье трещало не в первый раз, да и что уж там — даже не в десятый, но в этот получилось как-то по особенному громко. И неспроста. Кусок кружева окончательно оторвался от шлейфа и остался валяться сиротливой грязной тряпочкой отдельно от меня и моего замученного попаданческой жизнью наряда.

— Вот же… — выругалась, заметив произошедшее.

Стало жаль не только платье. Себя тоже очень жалко стало. И вообще всё на свете. Навернувшиеся на мои глаза слёзы — тому самое прямое подтверждение. Я провела тыльной стороной ладони по щеке, размазав влажную дорожку. Пальцы дрожали, и от этого жеста стало только обиднее.

Хотя кое-что положительное во всём этом всё же нашлось. Тварюшки не спешили нападать, остановились около тех же кустов, из-за которых вывернули, продолжая с тихим предупреждающим рычанием пристально пялиться. Тени от их широких плеч ложились на гравий, перетекая, как масло, и казались живыми.

— Что? — поинтересовалась, не скрывая обиды в голосе на всю вселенскую несправедливость. — Передумали меня жрать, да?

Не передумали. У них таких намерений, судя по всему, изначально не было. По крайней мере, пока я находилась на крыльце и не вторгалась на охраняемую ими территорию, в чём я удостоверилась аж трижды, то спускаясь с последней ступени, то возвращаясь обратно, в зависимости от их реакции. Стоило перенести вес на носок ступни — рык уплотнялся, звенел в зубах. Стоило отступить — спадал до мурлыкающего предупреждения.

В итоге на той же ступени и уселась, вытирая скатывающиеся по щекам солёные дорожки, которые почему-то ни в какую не желали сами исчезать, сколько бы я ни уговаривала себя успокоиться. Камень подо мной был тёплым, шероховатым. Спина ощутила прохладное дыхание деревянной створки позади. Я дышала коротко и тяжело, как после бега, хотя не сделала и десятка шагов.

И вообще, скорее всего мне всё это просто снится!

Я, наверное, выпила слишком много шампанского на девичнике или споткнулась на той же винтовой лестнице, когда шла в церемониальный зал, упала и ударилась головой, впала в беспамятство или в кому, может и вовсе свернула себе шею и умерла…

Да, звучало прискорбно, зато выглядело более реально, чем всё то, что сейчас происходило со мной!

— Ненастоящее. Всё это ненастоящее, — накрыла я лицо обеими ладонями, продолжая лить слёзы полнейшего бессилия. — Так не бывает. Это всё какой-то полнейший бред…

Сквозь пальцы мир становился тёмно-янтарным, звуки глушились: рык — дальше, ветер — ближе, и где-то в глубине — стук собственного сердца. Минутка бесполезного нытья закономерно ничем не помогла. Да и плакать мне быстро надоело.

К тому же три планеты над моей головой, как светили в небе, так и не перестали, у них даже фазы затмения оказались постоянными, совсем не изменились. Сколько угодно можно было отрицать или страдать, но это ничуть не меняло окружающее, в котором мне теперь предстояло каким-то образом существовать.

Вместе с последней мыслью я решительно сжала кулаки и поднялась на ноги. Колени немного подрагивали, шлейф нелепо шуршал о камень. Развернулась обратно к тяжёлым двустворчатым дверям поместья, чтобы… нет, вернуться не вышло, зато вышло со всей дури врезаться носом в широкую грудь князя, который, как оказалось, каким-то неведомым образом стоял прямо передо мной.

Зараза!