Присвоенная, или Невеста поневоле

Глава 4.2

Всё стихло. Даже ветер. Эти слова прозвучали так, будто он вырвал их из самого воздуха, и теперь даже дом задержал дыхание.

— Венец? — переспросила.

Слово отозвалось в голове пустым звоном, как если бы его уронили на каменный пол. Никакого венца у меня никогда не было. Но рука сама собой машинально потянулась к волосам. Туда, где ещё утром была закреплена старинная диадема, так роскошно подошедшая к моему свадебному платью. Сейчас под пальцами — лишь спутанные пряди, чуть хрустящие от лака. Пусто.

Он об этом?

На всякий случай уточнила:

— Древняя симпатичная хреновина из чернёного серебра со здоровенными камнями? — прищурилась.

На лице собеседника отразилась небольшая доля сомнения. Скорее всего, в данной характеристике обсуждаемого предмета и моих аналитических способностях. Но, вопреки всему тому, что я в нём различила, он подтвердил мою правоту.

— Да, древняя симпатичная хреновина из чернёного серебра со здоровенными камнями, которая была на твоей голове, когда мы встретились на лестнице, — усмехнулся князь. — Венец падшего Паладина называется.

— Венец падшего Паладина… — повторила за ним.

Прозвучало довольно пафосно. Даже слишком. К тому же, украшение в моих волосах если и было в тот момент, о котором он упомянул, то конкретно сейчас напрочь отсутствовал. Куда оно подевалось, сообразить никак не удавалось. Подумала бы, что мой похититель его присвоил себе, ведь именно он разбирал мои волосы, пока я пребывала без сознания, но если бы это было правдой, тогда бессмертный явно не стал бы спрашивать о венце.

Память, словно упрямая кинолента, вернула утренний блеск камней, прохладу металла у виска, и то, как мама одела мне украшение — легко, привычно, будто делала это сотни раз.

— М-мм… может, потерялся, пока ты меня похищал? — предположила. — Вернёмся, поищем вместе? — улыбнулась максимально невинно и беззаботно.

Разумеется, он не купился.

А жаль…

Зато тоже одарил улыбкой. Неожиданно мягкой. Снисходительной. До тошноты милой и понимающей. А ещё посмотрел, как на неразумное дитя. Его взгляд скользнул по моему лбу, по волосам — будто проверял невидимую корону на месте.

— Венец падшего Паладина нельзя потерять, украсть или забрать. Его можно лишь получить в дар. От того, кому он принадлежит — тому, кому его даруют. Венец у тебя, Ева.

Теперь уже я смотрела на него, как на безмозглого, несмотря на то, что какая-то доля правоты в его словах всё же существовала. Диадему мне и правда подарили. Мама всегда любила коллекционировать самые разнообразные антикварные вещицы с замысловатыми названиями, вплоть до многовековых клинков, а диадему она вручила мне накануне моей свадьбы, как семейную реликвию и часть моего приданого.

«Теперь это твоё», — сказала она тогда.

Но!

— Если венец нельзя потерять, украсть или забрать, а можно лишь получить в дар, тогда куда он делся, если я никому его не передаривала? — выдвинула резонным замечанием, демонстративно разведя руками.

Поза, в которой я теперь оказалась, была абсолютно неудобной, с учётом, что князь меня так и не отпустил, зато логика — железобетонной. Шлейф тянул вниз, ткань шуршала по камню, дыхание невольно сбивалось — он всё ещё самым подлым образом стоял слишком близко. Вот только у архивампира и на этот раз нашлось своё мнение, не совпадающее с моим.

— Это ты мне скажи. Где венец, Ева? — вопросительно выгнул бровь. — Многие готовы убить за право обладать им, так что тебе несказанно повезло, что именно я оказался первым рядом с тобой.

Если всё то, что со мной произошло из-за него, он посчитал несказанным везением, подумать страшно, каким же тогда могло бы быть невезение. Ком соответствующего протеста аж поперёк горла встал. Жаль, замечание пришлось оставить при себе, поскольку откуда-то из-за широкой спины князя раздалось деликатное покашливание…

Вы когда-нибудь видели кашляющее умертвие?

Хорошо, что и я не видела, из-за сложностей с обзором. Но представила себе в красках. И того хватило.

— Ужин готов, мой князь, — обозначил причину своего появления Герберт. — Подать в большой или малой столовой? А ещё я тут подумал, скоро ведь будет закат…

Где взаимосвязь между будущим закатом и обсуждаемым ужином, лично я не поняла. Зато у бессмертного с этим никаких проблем не возникло, а я наконец оказалась свободна.

Князь отвёл руку — воздух сразу стал легче, как после снятой с плеч тяжёлой накидки. В спине отозвалась искорка боли — видимо, слишком долго держала корпус напряжённым.

— Да, ты прав. Верхняя терраса будет более чем уместна, — по-своему согласился с дворецким бессмертный, отодвигаясь от меня.

— Как прикажете, мой князь, — со сдержанным ликованием отозвался Герберт. — Через десять минут всё будет подано.

Его голос тёплой волной прошёл по воздуху. Дышать однозначно стало легче, но не успела я порадоваться этому факту, как огорчил другой.

— Через тридцать, — возразил архивампир, отступив на шаг назад, смерив меня оценивающим взором с головы до ног и обратно. — Сперва наша гостья переоденется.