Присвоенная, или Невеста поневоле

Глава 5.1

Свечи дрогнули, будто от лёгкого дыхания невидимого ветра. Пламя качнулось и отбросило на его лицо зыбкую игру теней. В отблесках света изумрудные глаза блеснули чуть ярче — как раскалённое стекло. На мгновение показалось, что, несмотря на весь пафос его бессмертия, он не только живой, но и опасно красивый.

Да, точно лишь показалось!

Тьфу на эти мои глюки!

— Нет. Я не клептоман. И даже не коллекционер, — произнёс он после короткой паузы.

— Тогда зачем тебе венец? Ты на грани разорения, и его продажа спасёт твоё поместье? Или передаришь его кому-то другому, кому он тоже очень нужен? — выдвинула новой гипотезой.

Если бы можно было убить взглядом, я бы сейчас однозначно стала трупом. Хотя, вопреки всему, встречный вопрос от него прозвучал спокойно и ровно:

— Ты всегда так много болтаешь?

— Всегда, когда нервничаю, — не стала отрицать.

И очень постаралась сосредоточиться как раз на том, чтобы перестать это делать. Взялась за ближайшее блюдо, аккуратно переложила пару кусочков утки на тарелку, стараясь не встречаться с ним взглядом. Но всё равно заметила снисходительную насмешку, промелькнувшую на его губах. Сделала вид, что ничего подобного не было, хотя эта ледяная тень улыбки почему-то заставила кожу на шее покрыться мурашками.

Повисшая между нами тишина не была пустой. Она звенела — как натянутая струна. Где-то за перилами террасы трепетал ветер, и от трёх светил, что медленно выплывали на небосводе, на скатерть ложились тонкие серебряные лучи.

Какое-то время мы молчали. Я даже успела перепробовать всего понемногу, тщательно пережёвывая каждую порцию, только чтобы заполнить паузу. И вот когда мне показалось, что он больше не заговорит вовсе, князь вдруг произнёс негромко, будто продолжал разговор с самим собой:

— И был изначально лишь Хаос. Пространство между двумя крайностями и противоположностями. Как огонь и вода, как воздух и земля.

Я, как услышала, так и застыла с недонесённой вилкой до рта.

Сердце ухнуло вниз.

Просто потому, что…

— Я знаю эту легенду, — сорвалось с моих губ удивлённо.

По губам архивампира скользнула новая снисходительная насмешка, но взгляд его стал внимательнее.

— Разумеется, ты знаешь. И это не легенда.

Я сидела с приоткрытым ртом, чувствуя, как прохладный вечерний воздух террасы касается кожи, а где-то внизу тихо плескался фонтан. Всплыли обрывки воспоминаний: голос мамы, её руки, мягкий свет ночника. Давняя сказка, рассказанная на ночь — о храбром воине Создателя, что охранял границы миров. Он, как и все стражи, не ведал слабости и был совершенно неуязвим. До тех пор, пока не встретил смертную девушку, в которую влюбился. Чтобы быть с ней, он отказался от бессмертия и силы. И пал.

Тогда, в детстве, я думала, что это просто красивая притча о самопожертвовании. Но сейчас… сидя напротив мужчины, в чьих глазах горел неугасимый свет трёх небес, я впервые усомнилась.

— Так появился венец, — сказал он просто.

Его голос прозвучал как удар молота — глухо, тяжело. Я выждала ещё минуту, сжав салфетку в кулаке, заставляя себя не перебивать и дождаться, пока он сам обозначит недостающий фрагмент. Но мужчина спокойно продолжил есть свой стейк слабой прожарки, и не более того. С таким видом, будто сказал нечто очевидное, не требующее никакого продолжения.

— Там не было ни слова о венце, — заметила мрачно.

Князь поднял на меня взгляд, спокойный и чуть насмешливый.

— А куда, по-твоему, делась сила Паладина, когда он от неё отказался? — поинтересовался встречно.

Откуда бы мне знать? Хотя догадка вспыхнула мгновенно.

Я откинулась на спинку стула, вдохнула, но воздух вдруг стал густым и тягучим, пахнущим свечным воском и металлом.

— Хочешь сказать, та антикварная хреновина, которую нельзя потерять и украсть, лишь получить в дар, но которая при всём при этом куда-то всё равно подевалась — не просто дорогое украшение? — уточнила я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Ответом стала насмешка. На этот раз с издевательским оттенком похвалы за сообразительность. Он медленно дожевал, откинулся в кресле и добавил:

— Венец падшего Паладина — это один из самых сильнейших известных ныне артефактов. Тот, кто владеет венцом, обладает абсолютным превосходством во всём, — он выдержал паузу, давая словам осесть в воздухе, и только потом взглянул на меня. — Разумеется, если в силах с ним совладать.

Прозвучало так, словно конкретно я уж точно не справлюсь. И стало немного обидно. Хотя если б всё было иначе, мы бы сейчас не сидели за этим чертовски красивым столом под тремя чужими светилами.

Когда вернусь домой, я запрещу маме коллекционировать всё подряд, а от того, что уже есть, заставлю избавиться. Кто знает, какие ещё древние штуковины могут пылиться на её полках…

Кстати, об опасностях.

— Ты же и так бессмертный. Куда ещё больше превосходства? — не удержалась от замечания. — И ты сказал, этот венец нужен многим. Кому ещё? Другим вамп… — я запнулась, — вампирам? Или… м-мм… оборотням каким-нибудь?