Присвоенная, или Невеста поневоле

Глава 7.1

— Князь не любит, когда нарушают его уединение, — негромко, осторожно и явно с особой тщательностью подбирая слова, отозвался дворецкий.

До этого момента я и не собиралась вовсе нарушать его уединение — наоборот, была целиком за то, чтобы он держался от меня как можно дальше и дольше. Где-нибудь там, сам по себе, отдельно от моей вероломно похищенной им персоны. Но вот теперь, услышав это, невольно призадумалась…

— А что ещё не любит ваш князь? — заинтересовалась я, решив, что третья чашка ароматного чая тоже не будет лишней.

Она и не стала. Потому что на этот раз моим собеседникам было что рассказать. Князь, как выяснилось, оказался не просто нелюдимым — настоящим ходячим сборником странностей. Гретта выдала мне такой длинный список всего того, что не любил их князь, что впору было записывать под диктовку, иначе не упомнишь и половины. Всё это сопровождалось выразительным сопением Герберта, который явно не одобрял происходящее, но и остановить гномессу не решался.

— Ну а что? — невозмутимо заметила повариха, шумно помешивая что-то в котле. — Должна же девочка как-то с ним уживаться.

Я старательно кивнула, выражая полную с ней солидарность. В голове тут же появилась новая заметка: бессмертный предпочитал не только уединённость, но и тишину. Все служащие в поместье во время его пребывания здесь передвигались чуть ли не на цыпочках, разговаривали шёпотом и позволяли себе расслабиться лишь в его отсутствие, потому что у архивампиров, как оказалось, ко всему прочему, ещё и исключительный слух.

Вывод был очевиден: князя сейчас в поместье нет.

И это радовало.

Но ненадолго.

Потому что следом в голову пришёл другой вопрос:

— А почему вчера, когда я появилась здесь впервые, никого из вас не было? Только Герберт, — уточнила я, глядя то на поваров, то на дворецкого.

Сопение Герберта прекратилось. Он слегка выпрямился и… смутился. Да-да, обычно всегда невозмутимый дворецкий, смутился, словно школьник, застуканный за проступком.

— Князь Ортего не был уверен, насколько это безопасно для… остальных, — произнёс он осторожно, растягивая слова.

Гретта, не оборачиваясь от своего котла, добавила тоном будничным, но с лёгкой усмешкой:

— А Герберта, если что, ещё раз воскресят.

Я, как глотнула свой чай, так им чуть не подавилась, когда до меня не сразу, но всё же дошла суть их слов. Вместе с воспоминанием о том, как я случайно вонзила кинжал в мужское сердце, даром, что бессмертное. Как знал!

Вот я как раз не знала.

Восхитилась бы такой предусмотрительностью князя, но злость всё ещё держала. За похищение. За произвол. За то, что мой мир рушился, а его, похоже, всё устраивало.

Хотя… кажется, уже не настолько сильно злилась, как вчера.

Может, дело было в тепле кухни, в мягких движениях Гретты, в запахе специй и звоне посуды. А может, в том, что получалось, он поступил таким образом не только из эгоизма. Князь и правда заботился о своём княжестве.

Только вот ценой становилась моя свобода.

И с этим я всё ещё была категорически не согласна.

Я поставила чашку и поднялась. Резко, как на пружине.

— Ладно. Хорошего вам дня. Увидимся в обед, — произнесла, стараясь звучать спокойно.

Выпрямилась, пригладила юбку и сделала шаг к выходу. Шаг получился слишком поспешным, едва не задела стул.

— Княжна, а вы куда? — растерянно воскликнул Герберт, торопясь за мной.

— Как это куда? — изобразила искреннее удивление, обернувшись. — Спальню князя искать. Раз вы мне с этим не помогаете, придётся справляться самой.

Он замер, будто сражённый молнией, а я уже шагала прочь.

И да, правда пошла искать.

Не спальню.

Новый вариант того, как мне отсюда сбежать.

Пока хозяина моего заточения не было поблизости, самое подходящее время.