Присвоенная, или Невеста поневоле

Глава 9.3

Ладно, может, я слегка преувеличила.

Прям всё-всё я им скармливать не стала.

Где-то на двенадцатой по счёту пилюле, усердно вдавливаемой в сочный кусок сырого мяса, у меня устали пальцы, а потом внезапно проснулась совесть. Вслед за ней — и старое доброе убеждение, что каждая тварь (в любом мире!) имеет право на существование.

В конце концов, адские пёсики же не виноваты, что один вредный бессмертный князь внушил им не выпускать меня из сада.

На двенадцати таблетках снотворного я и остановилась, решив, что для первого эксперимента с чужим здоровьем хватит.

И совершенно зря я их пожалела!

Примчавшиеся на мой зов сторожевые тварюги с энтузиазмом сожрали предложенное угощение. В смысле — мясо. А вот пилюли при этом нагло выплюнули, и те остались бесхозно валяться на земле.

Я засовывала эти таблетки дольше, чем они жевали!

— М-мм… ну ладно, — пробормотала я, гневно прищурившись на бессовестных, виляющих шипастыми хвостами монстров. — Ещё встретимся.

Долго думать не пришлось. Завтра попрошу у Герберта снотворное в каплях или в порошке. Такое уже не выплюнут.

Попросила бы прямо сейчас, но выглядело бы слишком подозрительно. Радовало одно — что я действительно не стала запихивать все сто с лишним пилюль. Иначе, когда поняла бы, насколько всё это бесполезно, меня, пожалуй, просто разорвало бы от досады на месте.

Я уже почти дошла до спальни, когда случилось непредвиденное.

Сперва содрогнулись стены поместья.

Раз. Другой. И ещё один.

А потом на всю округу разнёсся визгливый, слегка истеричный женский голос:

— Что значит, я не могу войти?! Как это понимать?!

Голос сестры князя я узнала сразу. А вот саму леди Катарину я увидела лишь после того, как аккуратно и максимально неприметно выглянула из окна. Очень уж сильно не в духе пребывала вампирша, и попадаться под горячую руку ей мне вовсе не хотелось.

Что именно её так разозлило?

Спустя минуту повторных воплей стало ясно — она реально не могла войти. В самом прямом смысле. Сколько бы ни пинала… нет, даже не двери, а пустое пространство в проёме этих самых широко распахнутых дворецким дверей.

Герберт сбивчиво извинялся и что-то лепетал, заверяя приёмную дочь покойного князя Велиара, но без толку. Катарина его даже не слушала.

Едва ли я одна наблюдала это безобразие. Вскоре и сам князь появился — откуда-то со стороны сада, не из дома.

— Что тут происходит? — нарушил истерику ровный голос Ортего.

Вампирша моментально умолкла.

Но ненадолго.

— Ты! — взорвалась она, направив всё своё праведное негодование на брата. — Как ты мог, брат?!

Князь чуть поморщился. Видимо, от громкости. Но справился быстро, как всегда.

— Как я мог… что, сестра? — спокойно уточнил он.

Спокойствие его лишь сильнее разозлило Катарину.

— Ты ещё спрашиваешь?! — завизжала она.

Вопль сопроводился ударом по пустому воздуху. Дом отозвался глухой вибрацией, будто она ударила не по воздуху, а по каменной стене. И если лично меня заинтересовало как это вообще возможно, то князя — явно другое. Но высказаться он не успел.

— Как ты мог запретить мне входить в дом нашего отца?! — сорвалась вампирша. — За что, Арт?! Что я тебе сделала?! Это несправедливо!

Она топнула ногой, и мне показалось, что в голосе мелькнули слёзы.

— Подумаешь, познакомилась с твоей ведьмой без разрешения! Да кто она вообще такая, чтобы из-за неё ты отказывался от кровной сестры?! Я ей даже ничего не сделала! Так за что ты меня так жестоко наказываешь?!

Похоже, под конец речи она почти расплакалась. Наверное, именно поэтому мне вдруг стало её жаль. На секунду даже мелькнула безумная мысль — спуститься и вступиться за неё.

К счастью, это идиотское порывистое чувство прошло так же внезапно, как и появилось.

Потому что князь сказал спокойно:

— Я не запрещал тебе входить в дом, Катарина. Ты поспешила с выводами. Я тут ни при чём. Если кто-то и сделал что-то, то точно не я.

— Да-а? — недоверчиво протянула леди Катарина.

Я тоже не поверила. Хотя помнила, что он не врёт.

Сестра, кстати, тоже помнила.

Но если не он… тогда кто?

Самое странное случилось дальше. После прозвучавшего утверждения и князь, и его сестра, и даже Герберт вдруг вскинули головы, безошибочно обнаружив украдкой выглядывающую из окна пленницу этого дома, то есть меня, и все вместе очень уж пристально и подозрительно уставились на мою персону. Как если бы во всём как раз я была виновата.