Присвоенная, или Невеста поневоле

Глава 10

Новое утро выдалось куда спокойнее предыдущего.

Я снова проспала. Зато выспалась. И, что особенно приятно, меня не разбудили ничьи вопли.

Открыв глаза, первым делом заметила поднос с ужином, аккуратно оставленный неподалёку. Тем самым ужином, ради которого я вчера категорически отказалась выходить из комнаты, и который Герберт в итоге принёс мне сам.

Почему отказалась? Не то чтобы я обиделась на князя из-за выходки с его сестрицей и яблоками… как раз наоборот — не обиделась.

Вот в этом и была главная проблема.

Какая нормальная пленница прощает своему похитителю всё и сразу?

Правильно — никакая.

А я, по всей видимости, нормальной не была.

А ведь старалась.

В смысле, злиться старалась.

Но этот его «зов крови» с побочным эффектом в виде необоснованной симпатии к архивампиру…

Какого чёрта он до сих пор работает?

Несмотря на обещания князя, эффект остался со мной и на утро. Я даже, открыв глаза, первым делом с любопытством посмотрела на другую половину своей постели. Она снова была примята, как если бы я спала не одна.

Потом ещё минут десять, не меньше, я пыталась определить: подушки помяла я сама или всё-таки кое-кто другой…

Как и утверждала леди Катарина.

Хорошо, хоть ненадолго зациклилась.

Тёплая ванна и ароматное масло быстро привели меня в чувство. На этот раз волосы я не стала собирать, оставила распущенными. Белое платье, подобранное в тон кружевному белью, решительно укоротила до уровня выше колена: исключительно ради удобства, конечно же.

А вместо туфель выбрала пушистые тапки. В сад мне всё равно не выйти, а по дому — самое то.

Следующим пунктом дня значился визит на кухню к Гретте.

Спускаясь по лестнице, я уже предвкушала будущий привкус черничного пирога и ароматного чая, вместе с порцией новых гномьих сплетен. Вот только, преодолев примерно треть пролёта, я замерла, услышав незнакомый, но приятно мягкий чуть хриплый баритон, задумчиво произнёсший:

— Твоё сердце бьётся, Артур.

На следующую ступень я так и не ступила. Зато наклонилась через перила, чтобы лучше разглядеть говорящего.

У одного из витражных окон стоял высокий, статный мужчина в чёрном. Рубашка была небрежно заправлена только наполовину в брюки, обе ладони засунуты в карманы, поза расслабленная, но в этом спокойствии ощущалась сталь. С моего места я видела лишь часть его лица, но и этого хватило, чтобы понять: он чертовски хорош собой. Чёрные, как вороново крыло, волосы средней длины были слегка взъерошены. Высокие скулы и чёткие черты придавали лицу аристократичность — будто передо мной был английский лорд, а не кто-то из этого… мира. Ямочка на подбородке придавала ему особый шарм, и стоило мне об этом подумать, как я поняла — он такой же, как и князь Ортего.

Он тоже архивампир.

— Твоё тоже, Александр, — ответил тем временем хозяин поместья. Голос у него был холоден. — К тому же для той, кого больше нет, — добавил с едва уловимой язвительностью.

— Оно бьётся в память о той, кого я любил всем сердцем последние пятнадцать веков, — не остался в долгу брюнет. — Она хотела бы этого. Я чту её волю. Тебе не понять. Ты не способен любить.

Он выдержал паузу, а потом почти обвинил:

— Но речь не обо мне. Твоё сердце снова бьётся. Ты перезапустил его. Что-то случилось?

Я едва сдержалась, чтобы не спуститься вниз.

И не только потому, что интересно!

Оказывается, архивампиры могут контролировать, будет ли их сердце биться или нет…

Сколько-сколько веков, простите? Пятнадцать?!

— Это всего лишь досадное недоразумение. Скоро я с этим совладаю, — поморщился князь Ортего.

Я видела, как он подошёл ближе к окну, за которым стоял Александр. В руках у князя были старинные карманные часы на тонкой цепочке. Впервые заметила их у него.

— Хорошо бы, чтобы это было правдой, — откликнулся Александр. — Если кесарь поймёт, что с тобой происходит, он воспользуется шансом.

— Пусть попробует, — мрачно буркнул Ортего.

— Будь реалистом. Тебе не выстоять, — фыркнул гость. — Ему слишком нужен этот проклятый венец, чтобы он вспомнил, что такое совесть.

— Я всё учёл, — угрюмо ответил князь.

— Уверен? По-моему, проще просто отдать ему то, что он хочет. Зачем тебе шестнадцативековой злопамятный архимаг во врагах? — вполне себе справедливо, учитывая обозначенный возраст, заметил Александр.

Ну как сказать…

Справедливо. Было бы.

Если б речь не шла обо мне!

Ведь если о венце, то и обо мне, получалось?