Присвоенная, или Невеста поневоле

Глава 10.1

Тут я не ошиблась.

— Она не может передать венец, — холодно произнёс князь Ортего. — Сейчас это невозможно. Она ещё не готова.

— Тогда отдай кесарю вместо венца её саму, — невозмутимо предложил собеседник. — Это ведь, насколько понимаю, одно и то же. Разве нет?

Где-то в этот момент статный черноволосый архивампир стал нравиться мне значительно меньше. Я напряглась, затаив дыхание. Быть пленницей, которую собираются передать из рук в руки — перспектива так себе. Особенно когда бессмертный, от которого многое зависит, не спешит отвечать.

— Нет, — наконец коротко произнёс князь.

Я поняла, что всё это время даже не дышала. Новый вдох вырвался с облегчением. Хотя ненадолго.

— Венец проклят, — мрачно напомнил Александр. — Ты ведь помнишь? Цена за его использование слишком высока. Ей не стоит им владеть. Отправь её к кесарю. Пусть он сам заберёт этот проклятый венец.

О, если бы вы знали, как тяжело мне далось молчание!

Ведь ещё совсем недавно кое-кто уверял, что венец нельзя украсть, нельзя забрать — можно только получить в дар. Хорошо, настроение у меня ещё не успело окончательно испортиться, и я всё же прикусила язык. Благодаря чему стала свидетельницей неожиданно великодушного ответа:

— Помню, — отозвался князь. — Но она пока ни разу не воспользовалась им, значит, время ещё есть. К тому же владеть венцом или нет — решать ей самой. Ни тебе, ни мне. Тем более — Арханиэлиусу.

— То есть она уже знает, какой будет цена за владение Венцом падшего Паладина? — вкрадчиво уточнил Александр.

— Я же сказал: она ещё не готова, — раздражённо отозвался Артур, с шумом захлопнув крышку часов, которые до этого рассматривал. — Расскажу, когда придёт время.

— Время — слишком ценная валюта, чтобы разбрасываться им, — флегматично заметил брюнет. — Уверен, что не готова именно она? Может, ты просто не хочешь делиться её вниманием с другими?

Признаться, на этой ноте я начала терять нить их рассуждений. Зато сами архивампиры прекрасно понимали друг друга.

— Увидимся в резиденции кесаря, Александр. Тебе пора, — холодно и без намёка на вежливость произнёс князь.

Тот усмехнулся.

— Если выживу, — ответил он с ленивым весельем. — Катарина со вчера в бешенстве. Грозилась оторвать мне голову и вырвать сердце, если я на тебя не повлияю и ты всё не исправишь в ближайшие сутки.

Он развернулся — прямо к тому, к кому говорил. А я… я так привыкла неотрывно пялиться на его профиль, что, когда он внезапно повернулся, чуть не вскрикнула и отпрянула от перил, испугавшись, что меня заметят.

Нет уж, спасибо!

Разговор свернул к леди Катарине — это знак.

Пойду-ка я отсюда.

Куда именно, значения не имело. Главное, подальше от двух архивампиров, которых я только что подслушала.

Шла, куда глаза глядят.

И, как водится, пришла туда, куда не следовало.

К двери в западное крыло третьего этажа — той самой, за которую я так и не успела заглянуть, когда Герберт проводил экскурсию.

Ну а что?

Всё остальное я уже видела. А тут… любопытство взыграло.

“Inşaat…” — едва слышным шелестом пронеслось по коридору.

Я замерла.

Тот самый голос. Тот же звук, что и вчера.

То есть, мне не показалось.

И пусть здесь не было ни окон, ни сквозняков, а Герберт уверял, что артефакты не разговаривают — сомнений не осталось.

Я даже замерла на мгновение, лихорадочно вспоминая вторую фразу. Ту, что шла до “Inşaat…”.

Как там было?..

— Adğé ђџréş… — осторожно произнесла я, стараясь соблюсти ту же интонацию, что в памяти.

Раздался отчётливый щелчок. И запертая, запечатанная дверь в западное крыло распахнулась. Тихо. Медленно.

Словно приглашая войти.

Могла ли жутко любопытная пленница архивампирского поместья упустить такую возможность? Тем более — когда у хозяина этого поместья, как выясняется, слишком много секретов?

Вот уж вряд ли!