Присвоенная, или Невеста поневоле

Глава 11

Глава 11

Прошло девять дней.

Целых девять!

Девять невыносимо долгих дней с того момента, как один бессмертный и бессовестный князь самым бессовестным образом вышагнул в окно — и так же бессовестно не вернулся.

Оставил меня страдать.

В муках.

От неутолённого, едкого, сводящего с ума любопытства.

Вот кто так делает?!

Насколько безжалостным нужно быть, чтобы просто взять и уйти, не объяснив ничего?

Первые два дня я просто страдала вопросами: с каких пор у меня, оказывается, есть неведомый отчим и кто он вообще такой, с учётом, что за “подарочек” он мне подогнал.

Потом начала злиться.

Сначала — на отсутствие князя. Потом — на него самого. А потом и на себя: потому что моё любопытство стало похоже на зуд под кожей. Нестерпимый. Постоянный.

Отвлекала себя, чем могла.

За эти дни я даже успела в совершенстве освоить заветные, и теперь уже не такие загадочные: «Adğé ђџréş…» и «Inşaat…».

Путём бесконечных ведьминских экспериментов (в основном с дверьми и яблоками) я выяснила, что первое — универсальная «открывашка». Содержит разрушающий импульс силы: вскрывает замки, двери… или, если очень постараться, сердцевину из яблока. Страшно подумать, кого ещё можно так “вскрыть”, но эти мысли я предпочла не развивать. Второе же, напротив — «закрывашка» или «создавашка». Собирает и чинит: склеивает, закрывает, соединяет. Например, разбитую вазу. И хорошо, что я поняла это вовремя — прямо перед тем, как Герберт застал меня на месте преступления.

Изучила бы больше, если бы в огромной библиотеке княжеского поместья хоть что-то рассказывалось о чёрных ведьмах.

Но нет — там было всё: карты, хроники, родословные, поэзия, трактаты о демонах… всё, кроме нужного.

Я уже и географию всех доминионов Церы наизусть запомнила, лишь бы не скучать и не застрять в мыслях о его исчезновении.

Зато узнала массу другого интересного.

История становления кесаря оказалась грандиозной. Когда-то архимаг Арханиэлиус Ашерро пожертвовал собственной душой, чтобы запечатать Разлом и изгнать демонов, уничтожавших мир. Он буквально спас Церу. Если бы не он, этого мира просто бы не было. Хотя, если честно, знание это не сделало будущую встречу с ним хоть капельку приятнее. Если человек (ладно, архимаг) лишился души, значит ли это, что он теперь бездушный?

А значит — ещё более бессовестный, чем князь?..

Вывод: ничего хорошего.

А вот в сад я так и не рискнула выйти.

Пусть теоретически я и понимала, что, раз адские пёсики призваны меня защищать, то вряд ли в самом деле причинят серьёзный вред, но ситуация с озлобившейся на меня леди Катариной так и осталась не урегулированной, а нарываться лишний раз не хотелось.

Зато я узнала, как мне покинуть этот мир!

Тем же путём, каким мы сюда прибыли…

Требовался портал.

Как я это выяснила?

Просто князь, когда вышагнул из окна, исчез в сияющих радужных всполохах. Я не могла не заинтересоваться.

Жаль, порталы — не ведьминское ремесло. Мы, оказывается, умеем лишь создавать внепространственные карманы,чем бы они ни были, я так и не поняла. Порталы же открывают архимаги. Иногда они заключают их в особые кристаллы — радужные алмазы, способные расторгнуть пространство. Только сделать это можно один раз и с колоссальной тратой сил. Ошибёшься с направлением — и навсегда застрянешь где-нибудь между мирами.

Рискованно, страшно, безумно…

Но я всё равно попробую!

Обдумывая это, я доела ужин и вернулась в спальню. Если бы я не смотрела под ноги, возможно, заметила бы сразу, что в комнате я — не одна. Но я смотрела. И ворчала вслух:

— Если и завтра не вернёшься, сделаю куклу из твоих любимых вещей. Всё иголками истыкаю, имя и фамилию вышью. Повешу на главные ворота, чтоб все видели, какой ты бессовестный похититель ведьм! Сначала отожму у тебя родовое поместье, потом и твой завоёванный полуостров…

Скинула туфли, расстегнула пояс, принялась за пуговицы. Почти все. Осталась последняя — нижняя. Но с ней я так и застыла.

Потому что за спиной раздался тихий, тёплый и до обидного знакомый голос:

— В таком случае я очень рад, что успел вернуться сегодня, — сказал князь Ортего. Выдержал паузу. И затем, с едва заметной улыбкой добавил: — Тебе очень идёт эльфийский шёлк, Ева.

А рубашка, между прочим, была вовсе не из шёлка. Хлопок. Шёлк — то, что под ней. Столь же тончайший, сколь и совершенно прозрачный, скорее подчёркивающий, нежели скрывающий хоть что-то от уровня талии до ключиц.