Присвоенная, или Невеста поневоле

Глава 13.1

Единственное, чего я не учла, соглашаясь на этот танец, — что действительно придётся танцевать. И ладно бы, как с другим князем — спокойно, почти символично. Но нет. Всё оказалось гораздо сложнее. Стоило нам шагнуть в середину зала, как прежняя мелодия стихла, а на смену ей пришла… пусть будет «классическая». Из тех, под которые обычно танцуют только те, кто умеет это делать по-настоящему — с грацией, дыханием, выражением.

А я — ну где я, и где грация?!

Я застыла, вцепившись взглядом в Александра, когда он отступил на шаг и, словно нарочно, подал мне руку с идеальной вежливостью.

— Не думаю, что это хорошая идея, — пробормотала я, нервно оглядывая стремительно закружившиеся пары.

— Уверен, вскоре ты изменишь мнение, — мягко, но уверенно возразил он.

И оказался прав.

Не знаю, каким чудом, но я справилась.

Едва мужские руки легли мне на талию — уверенно, но бережно , на возражения уже не осталось ни дыхания, ни сил. Он повёл, а я послушно шагнула следом. И вдруг оказалось, что тело само знает движения. Архивампир двигался легко, точно, почти невесомо. Моё платье шелестело вокруг, подол волнами расходился и возвращался обратно, а дыхание стало ловить ритм музыки. Каждое его движение было выверено, словно репетиция судьбы. И чем дольше я позволяла себе плыть по этому ритму, тем сильнее хотелось забыть обо всём, кроме одного — как он держит меня.

Но, увы, забыться мне не дали.

— Артур объяснил тебе, что значит эта руна на твоём запястье? — заговорил первым Александр.

— Ваш кесарь посчитал, что я настолько нерадивая хозяйка артефакта, способного открыть Разлом, что непременно впущу в этот мир новых демонов, поэтому Арт… — тут я запнулась, поскольку прежде имя бессмертного похитителя из моих уст ещё не звучало, и было жутко странно слышать его от себя самой, — князю, — поправила себя следом, — пришлось взять благословение на союз, будто бы мы пара, как делают все остальные здесь в эту Ночь равноденствия Триединой богини. Как-то так? — обобщила максимально кратко.

На губах моего собеседника мелькнула улыбка ещё в тот момент, когда я запнулась на имени князя Ортего, а когда я закончила, та была и вовсе предельно широка.

— В общем-то, да, — согласился он.

Но только как-то очень странно согласился. С такой интонацией, словно она всем своим звучанием сообщала что-то вроде: «Глупенькая, тебя опять жестоко обманули!».

— Вы ведь тоже в белом, — заметила я, решив, наконец, задать то, что чесалось на языке весь вечер. — А леди Катарина в красном. Может, стоило танцевать с ней? Или вы здесь не впервые? Сегодня без ленты?

Я старалась говорить легко, но внутри всё кипело.

С другими бессмертными я позволяла себе язвить без колебаний, а с ним… язык не поворачивался.

Впрочем, в грубости не было нужды.

— Всего лишь дань традиции, — ответил Александр спокойно. — Иначе бы нас не впустили. К связующим узам древа мы не прикасались. И не планируем.

— Почему? — не удержалась я. — Разве она не ваша спутница жизни?

— Ты ведь спрашиваешь не потому, что очень переживаешь за судьбу Катарины? — угадал направление моих мыслей князь Деверо.

— И даже не потому, что слышала, как девять дней назад вы настоятельно советовали отдать меня кесарю. Мне просто интересно, вы с моей мамой настолько плохо расстались и развелись? — уставилась на него пытливо.

Да, решила избежать идиотских вопросов по типу: «А вы правда мой второй папа?». И не прогадала. На лице архивампира мелькнуло выражение, похожее на «Так, значит, ты уже всё и сама знаешь», но вслух он произнёс вовсе не это.

— Мы не разводились, — мягко улыбнулся Александр.

— То есть как это? — не поняла я.

В зале всё ещё играла музыка, кто-то смехом заливался где-то у барельефов, но для меня звук будто пропал. Мир сузился до одной фразы. Моя мама — жена этого мужчины. Того самого, что сейчас держит меня за талию и ведёт в танце. И значит… всё, что я знала о своём детстве — ложь.

Я даже не сразу поняла, как перестала считать шаги.

Просто смотрела на него — и не могла понять, кто из нас двоих больше лжёт: мама, он… или я сама себе, пытаясь сделать вид, что всё в порядке.

— Формально твоя мама до сих пор моя жена.

Что сказать…

С тем, кто тут и кому реально отчим, мы определились. Хотя меньше вопросов от того не стало. Наоборот. Их количество только пугающе возросло.